Завершающий том эпической саги о судьбе загадочной синеглазой женщины. События стремительно приближаются к развязке, маски падают, открывая истину. В мире, где золото теряет ценность, а кровь становится бесценной, героиня должна сделать финальный выбор между личным счастьем и спасением мира.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Закат» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Завершающий том эпической саги о судьбе загадочной синеглазой женщины. События стремительно приближаются к развязке, маски падают, открывая истину. В мире, где золото теряет ценность, а кровь становится бесценной, героиня должна сделать финальный выбор между личным счастьем и спасением мира.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Завершающий том эпической саги о судьбе загадочной синеглазой женщины. События стремительно приближаются к развязке, маски падают, открывая истину. В мире, где золото теряет ценность, а кровь становится бесценной, героиня должна сделать финальный выбор между личным счастьем и спасением мира.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Похоже, «Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Закат» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Старательно расчерченные листы подтверждали – да, замысел имеет шанс на успех, но придется немного сойти с ума. Ли не возражал – здравомыслящих в Придде хватало и без него.
Северная Марагона манила и звала, как весной звала Гаунау. Лионель с трудом оторвал взгляд от становящейся частью жизни карты и решил начать с побережья. Марш от места высадки до глубинной Марагоны обещал стать еще безумней гаунасской охоты. Прежде чем говорить с моряками, нужно наметить маршрут… Маршруты, так как выбранные сухопутным маршалом бухты могут Альмейде не подойти. Ли развернул карту побережья, из нее выпало что-то исписанное.
На первый взгляд показавшийся очередным реестром желтоватый плотный лист нес на себе стихи, и какие! Выведенные каллиграфически строки потрясали, особенно финал.
– Я порву равнодушье клыками, – грозил окружающим неизвестный поэт, —
Засмеюсь, видя страх и проклятья.И, взмахнув роковыми крылами,Упаду к верной Смерти в объятья!..– «Упаду к верной Смерти в объятья!..» – смакуя каждое слово, повторил Ли и вызвал дежурного адъютанта.
– Это вы одновременно волк и ворон? – нежно спросил маршал вошедшего Давенпорта, предъявив листок. – Как интересно.
– Нет! – отрекся от двойственности капитан. – Это подложили… Вероятно, корнет Понси. Он… вероятно, хотел, чтобы вы увидели его стихи.
– Я увидел.
Савиньяк взял перо и наискось, как обычно накладывал резолюции, без единой помарки начертал:
Удушив равнодушье подушкой,Почешу грозным клювом запястьяИ, испив нарианского кружку,Упаду к блохам Ночи в объятья.– Верните поэзию законному владельцу и можете быть свободны.
Савиньяк не любил писать стихи. Но иногда они приходили сами.
Глава 4
Дриксен. Эйнрехт
400 год К.С. 3-й день Летних Волн
1
Руппи весь извертелся, подыскивая положение поприемлемей. Крыша была жутко неудобной, а чего он ожидал? «Тех-Самых-Перин»? Черепица не предполагает длительного на ней лежания или сидения, а для толстого зимнего плаща неподходящее время, верней – погода, вот плащей и не захватили. Только бы эта их промашка оказалась главной, а того лучше – единственной! В том, что без ошибок не обойдешься, Фельсенбург сходился со старым Канмахером – закатные твари свою сметану никому не отдадут, а посему что-нибудь да упустишь!
Зачесалось под лопаткой и сразу же – ниже колена. Назойливо, но лейтенант корячиться и задирать штанину не стал. Комарам здесь делать нечего, только когда ждешь, если не чешется, то чихается. Особенно если нужно лежать тихо. Нужно… Руппи на крышу никто не волок. То, что от него требовалось, он сделал и мог с чистой совестью болтаться у переправы, за городской заставой, вообще на корабле… То есть, разумеется, не мог, хоть и доверял Грольше и старому Йозеву больше, чем себе.
