Зачем тебе оставаться в своем мире, если можно счастливо жить в нашем? Здесь у тебя будет все, о чем только может мечтать тэгуи: положение, богатство, власть, наша дружба.
— О, да. Заманчиво. Я думала об этом, конечно. Но я не смогу жить в Аксаре.
— Почему? — в один голос спросили Рейн и Криспин.
— Потому что дома у меня отец. Он одинокий слабый человек. Я не смогу его бросить.
— Это ли проблема? Мы примем вас обоих в Аксаре с великими почестями!
— Нет, — отрезала я.
— Почему нет? — никак не мог взять в толк Криспин.
— Потому что в моем мире магии нет! Люди у нас не верят в сверхъестественное, другие миры и перемещения! Мой отец как раз такой — абсолютно неверующий! Он с ума сойдет, понимаете? Он уже не молод, и ваш Аксар со всеми этими черными ритуалами, духами и магией его ошарашит и убьет!
Принцы замолкли, обдумывая мои слова. Я потянулась к бокалу, в котором на моих глазах прибавилось вина, и осушила. Этого мне было мало, я пожелала еще вина, и бокал наполнился снова. Я осушила второй бокал, стараясь не замечать осуждающего взгляда Рейна. Он больше остальных хотел меня отблагодарить за то, что мне пришлось пережить в этом мире.
— Ты не сможешь жить, как прежде, когда ничего не знала об Источнике. Эгуи, лишившиеся магии, сходят с ума. И ты сойдешь, — сказал он.
— Со мной этого не случится, Рейн.
— Ты просто не понимаешь пока, — поддержал брата Криспин. — Ты взлетела на самую вершину Аксара, получила всю мощь магии. Лишиться всего этого будет ужасно…
— Не драматизируйте, — лениво проговорил Дедрик. — Мы можем сделать так, чтобы Соня забыла об Аксаре по возвращении домой, сотрем ей память. Тогда для нее продолжится былая жизнь, и не будет ни тоски, ни ощущения, что она потеряла нечто важное.
— Это дикость и глупость, — отрезал Рейн. — Я не согласен.
— Не тебе решать, — пожал плечами Дедрик.
— Соня, подумай хорошо, — обратился ко мне Криспин. — Тебе не обязательно возвращаться. Мы можем сами забрать твоего отца и Софию, здесь провести ритуал обмена телами. Боишься за рассудок отца? Но почему ты так уверена, что перемещения он не переживет? Ты — тэгуи, значит, он эгуи.
— Решай, Соня, — посмотрел на меня Дедрик. — Времени у тебя сколько угодно.
В ту ночь мне было не до сна; я раздумывала над создавшимся положением. Корбинианы совершенно правы в том, что я при всем желании не смогу продолжать обычную жизнь после того, как вернусь домой.
