Зачем-то стянул кафтан, уложил его на ближайшее кресло, и только тогда повернулся ко мне:
— Ваше положение незавидно, Соня. Король категорически отказывается с вами видеться. Придворные категорически отказываются принимать вас, как королеву. Народ категорически требует вашего с королем развода.
— Я обо всем этом «категорическом» знаю.
— Вы будете жить здесь, во дворце, но в изоляции. Изредка король будет выводить вас для ритуалов в свет, ибо потоки магии нужно периодически обновлять. Это первая ваша обязанность. Вторая ваша обязанность — родить наследника. Скажу откровенно: как только вы родите, ребенка у вас заберут. Вам не позволят его воспитывать.
— И об этом догадываюсь.
— В конце концов, короля вынудят вас навестить, и вы встретитесь. Рейн — человек хороший, поверьте мне, мы росли в одном Ордене. Но ему слишком многое пришлось пережить в последнее время, и многое пришлось потерять. Постарайтесь подружиться с ним и понять его.
— Я старалась! Мы с ним договорились быть союзниками, а он запер меня здесь!
— Договорились? — усмехнулся мужчина. — С Рейном? У нас патриархальное общество, Соня. У нас принято, чтобы жена во всем была покорна воле мужа. Будьте хитрее. Будьте терпеливее.
— Я буду вести себя так, как считаю нужным, эгуи, — сказала я и сложила руки на груди.
— Значит, король не солгал на совете, заявив, что у вас характер вздорной ведьмы?
— Он просто обиделся за то, что я приложила его бутылкой по голове.
— Что-что вы сделали?
— Ударила короля по голове бутылкой. Что, эгуи, удивлены? Почему? Вам же сказали — я вздорная ведьма.
Страж покачал головой:
— Король вас никогда не простит. Он очень гордый.
— Соня, не заставляйте меня думать, что вы глупы.
— Никому не позволю обращаться с собой, как с вещью. Особенно — глупым мальчишкам вроде Рейна. Только попробуйте мне сказать, что я должна покориться — это оставьте своим женщинам. Я в Аксар не по своей воле пришла, меня сюда насильно притащили. Подчиняться вашему королю я не обязана.
— Оружие женщины — хитрость, соблазнительность, мнимое послушание. Мне ли вас учить этому? Соня, разве вы не женщина?
— Это сейчас у меня — волосы, губы, грудь, я само совершенство. А дома, в родном мире, я была невидимкой, и женщину во мне предпочитали не замечать. Мне приходилось пробиваться умом и упрямством.
— Верю, что вы упрямы.
Мой голос дрогнул от обиды. Очень не хотелось терять своего единственного друга в Аксаре, но, кажется, к тому все идет.
