— Помолчите, будьте любезны!
Я со злорадством сомкнула губы покрепче, чтобы не раздражать короля, и тоже приняла серьезный сосредоточенный вид. Мы же не глупостями заниматься будем, а важным государственным делом!
Рейн приспустил брюки и начал устраиваться поудобнее. Я устремила безразличный взгляд в потолок. Мужчина начал медленно задирать мою сорочку. Задрав ее, он коснулся моих бедер ледяными пальцами, добившись того, что я вздрогнула и покрылась мурашками. Корбиниан тоже вздрогнул.
Ситуация становилась нелепее с каждой секундой. Когда же до него дойдет, что так нельзя?
— Я вам хоть немного нравлюсь? — спросил Рейн напряженно.
— Уже можно разговаривать? — ядовито уточнила я.
— Можно! — в голосе короля уже появились знакомые предвестники ярости.
— Вы мне нравитесь, Ваше Величество. Но только внешне.
— И вы мне… только внешне.
— Хорошо, что хоть в чем-то мы единодушны, правда?
Рейн понял, что я с ним играю, и тоже решил поиграть:
— София, вы занимались когда-нибудь любовью? У вас есть опыт?
— Разумеется, есть. И немалый.
— Так что ж вы жметесь и мнетесь, как сопливый девственник?
Король побледнел — такого упрека он не ожидал! А потом набросился на меня, вжал в постель, намереваясь поразить своим немалым опытом. Мне стало страшно… страшно весело, и я начала подыгрывать, двигаясь всем телом, изображая страсть и томно охая в ответ на его торопливые прикосновения. И это он называет предварительными ласками?!
— Что вы стонете, как безумная? — не выдержал Рейн.
— Вы такой умелый, что я не могу держать себя в руках! А-а-ах! О-о-о…
Его Величество осознали, что над ним смеются, и слезли сначала с меня, потом с ложа. Я сразу же перестала стонать и деловито одернула сорочку.
— Плохая у вас память, Ваше Величество! Все вы забыли. Забыли, что я не ваша подданная, забыли, что я ваш союзник, забыли даже мое имя, запрятали здесь… Так чего же стоят ваши слова?
— Снова вы недовольны! — взорвался король. — Живете во дворце, в роскоши, и смеете оставаться недовольны?! Я оградил вас от гнева подданных, от тех, кто подозревает вас! Я выгораживаю вас каждый день, ибо никто не верит, что вы можете принести благо! А вы не можете даже…
— Не могу. И не буду.
