— Рабский ошейник, — произнес Хаджар.
— Очнись, варвар… — что-то ударило Хаджара по лицу. — Придя в себя… Великая Черепаха… что они с тобой сделали.
Хаджар открыл глаза. Видение или явь, правда или иллюзия, теперь ему это могла подсказать разве что нейросеть.
И, слава Высокому Небу, она подсказывала, что перед ним вовсе не очередной выверт измученного пытками, алхимией и магией сознания.
— Дружище… — каждый слог давался Хаджару с такой болью и трудом, будто он толкал горы в небо. — Ты… выглядишь… лучше.
Эйнен действительно выглядел лучше. Шрамы на его лице были чуть незаметнее, чем прежде. Нет, островитянин не стал Повелителем, но, видимо, либо нашел, либо самостоятельно создал какое-то лекарство. Почему-то Хаджар думал, что правильным вариантом было именно второе.
Думать, это вообще, очень, забавно.
Мысли, они почти как крысы, которые бегали в темнице Хаджара. Темница… интересно, а он вообще сбегал из замка Примуса или до сих пор лежит там, измученный, поседевший, скелет смертного, который возомнил себя смертным.
В одной из иллюзий он это видел.
Или то была не иллюзия.
— Приди в себя! — очередная пощечина ожгла лицо Хаджара.
— Спа…си…бо, — прохрипел он.
Эйнен аккуратно отцепил цепи. На них были закреплены крюки, за которые подвесили Хаджара.
— Великая Черепаха, варвар… ты весишь не больше перышка.
Эйнен вытащил крюки из под ключиц и ребер Хаджара. Он опустил его на плащ, которым укрыл мокрую, гнилую солому, разбросанную по полу каменной темницы. Он отогнал крыс, которые, за эти дни, успели до костей обглодать пальцы Хаджара.
Надо же, какая ирония, почти четверть века назад он, порой, питался крысиным мясом, а теперь они мстили за своих павших собратьев той же монетой.
Жизнь действительно циклично и связана.
— Выпей, — Эйнен протянул к разбитым, разорванным губам Хаджара горлянку с пахучей жидкостью.
Глоток, один, второй.
Бесчисленные раны, порезы, ожоги, следы от укусов, вырезания плоти, кислоты, различных приспособлений пыток. Вместе с грязной кровью, гноем из ран, нечистотами в мышцах и разрушенных энергоканалов, снадобье Эйнена вымывало все, чем только успели напичкать Хаджара.
И, постепенно, его сознание прочищалось.
— Сейчас, потерпи, я сниму с тебя эту дрянь.
Ловкие руки авантюриста, при помощи одному ему понятных волшебных отмычек, всего за несколько минут отстегнули с шеи Хаджара рабский ошейник, превративший его из одного из сильнейших мечников Семи Империй в простого смертного.
Энергия, которая тут же хлынула в его истерзанное энергетическое тело, причиняла такую боль, что он не мог сдержаться от крика.
— Потерпи, брат, — прошептал Эйнен.