И тут же пять сотен лучших воинов Лунной армии вытянулись и разом отсалютовали. Пять сотен кулаков ударили по могучим сердцам.
Хаджар повернулся к столбам. Сера уже что-то шептала и крутила между пальцев полоску желтой бумаги с красными иероглифами. Наконец талисман вспыхнул и в барьере начала раскрываться арка.
Генерал, а за ним и остальные воины надели и застегнули куртки и положили на плечи плащи.
Хаджар выпрямил ладонь и пару раз крутанул ей по часовой стрелке.
Укрываясь краем плаща от снега, Хаджар смотрел на то, как его воины разбираются с Ледяным медведем. Такой же породы, что в одиночку свалил генерал по дороге к гробнице.
Неро и Хаджар не стали принимать участия в этом сражении. Пятисот человек было куда как больше чем просто достаточно, чтобы свалить одного зверя стадии вожак. К тому же это была отличная тренировка для новоявленного охотничьего отряда.
Сверившись с картой нейросети (впрочем, учитывая, настолько были яркие ориентиры в логове белых обезьян, можно было обойтись и без нее), Хаджар посмотрел на северо-восток.
На его глазах лежало подобие очков. Две деревянные полоски, скрепленные кожаными “нитями”, формировали две пирамиды на каждом глазу с небольшими прорезями. Сквозь них мало что было видно, но это лучше, чем снежная слепота.
Именно в таких очках тренировались воины, и плоды таких тренировок нельзя было отрицать. У медведя не было ни шанса. Первый десяток подрубил ему ноги, второй кидал арканы, третий бил стрелами и копьями. Не прибегали даже к техникам — брали исключительно умениями и собственной силой.
Из пяти сотен на медведя “потратились” не больше пятидесяти воинов. И уже через пару минут зверь лежал на багровом снегу и не шевелился. Один из новоявленных офицеров-охотников (в отряде также требовалась должностная лестница, дабы не приходилось управлять всем и сразу) ловко вырезал из груди зверя энергетическое ядро и поднял его в воздух — все же первая добыча.
Пятьсот воинов тут же, в абсолютной тишине, подняли в небо кулаки. Это стало не только сигналом готовности для них, но чем-то наподобие победного и воинственного клича. Никто не смел кричать или говорить вслух. Хаджар пообещал, что лично позаботится о том, чтобы тот, кто нарушит тишину, пожалел, что не остался в лагере.
Слову генерала верили, ибо еще не было прецедента, что тот его нарушил. Каким бы невыполнимым и безумным данное слово кому-либо не казалось, генерал всегда его держал.