Особи послабее, так называемые беты и омеги, занимались изготовлением дубинок. Видимо, стая недавно была на охоте, и оттого многие были покрыты ранами и лишены своего нехитрого оружия.
Хаджар подошел к трем добровольцам. Он снял очки. Те сделали то же самое. Они молча смотрели друг другу в глаза. Хаджар пытался найти хоть немного нерешимости или сомнений, но его воины были готовы рискнуть своими жизнями.
Кивнув, генерал сделал несколько жестов, и ему принесли бурдюки, наполненные жидкостью. Их воины-приманки перекинули через плечо, отсалютовали и отправились к стоянке.
Хаджар и Неро, обнажив клинки, залегли за камнями. За их спинами точно так же притаились пять сотен воинов. Впереди же к стоянке “ковыляли” добровольцы. Они делали вид, что были слабыми и обессилившими, а примерно за двести метров до утесов сделали надрезы на бурдюках.
На снег полилась человеческая кровь…
Обезьяна-лидер повела ноздрями и вскочила на ноги. Она вглядывалась в снежную даль, пока не обнаружила трех особей, истекающих ароматной, сладковатой кровью. Такую кровь тварь еще не пробовала, но памятью предков узнала ее терпкий запах. Когда именно за этой кровью они охотились каждый день и вдоволь напивались ей в своем доме.
Обезьяна взревела и несколько раз ударила себя в грудь. Звук получился такой же, как если бы сотня людей одновременно ударила в огромные барабаны. Эхо разнеслось по горам.
Вскочили и остальные обезьяны. Они похватали свое ледяное оружие и, брызжа слюной и рыча, бросились на трех воинов. Те все еще делали вид, что они ранены. Стояли на месте и смотрели на три десятка свирепых зверей высоких стадий развития.
Чем ближе были обезьяны, тем отчетливее они ощущали неподдельный страх своей добычи. И это чувство опьяняло и дурманило их. Даже будучи сытыми, недавно после охоты, они не могли отказать себе в удовольствии напиться сладкой крови, которой так вожделела память, дарованная предками.
Они кричали и били себя в грудь. Они бежали по снегу и льду так же легко, как человек по крепкой мостовой.
Хаджар, чувствуя напряжение воинов за спиной, поднял в воздух кулак. Было еще слишком рано. Добровольцы знали, на что шли…
Когда обезьяны подобрались на расстояние в двадцать шагов, один из воинов-приманок скинул бурдюк и обнажил клинок. Для обезьян это выглядело, как если бы зверь показал свои клыки и когти. Но зверь был ранен и оттого не страшен.
Они набросились на них.