Но кое-что удалось рассмотреть: он сидел невдалеке от стены, неровной, уходящей вверх. Второй стены не было видно. Значит, сейчас он находится в зале или очень широком коридоре. Хотя, нет… Судя по эху от капель — это все-таки зал. В зале единственный путь — это двигаться вдоль одной из стен, идти, не отрываясь от ее поверхности. Только по стене. Только…
Шагровский положил руку на холодный камень и тут же понял, что ужасно замерз. Температура в поземном зале, наверное, не превышала десяти градусов, и Валентина невольно начала пробивать дрожь. Дрожали не только губы и подбородок, его всего трясло так, что внутри живота хлюпало.
Глаза закрывались сами по себе, и все окружающее виделось отстраненно. Он был на грани беспамятства, не сна, а именно беспамятства, и четко осознавал — стоит ему потерять связь с этим миром хоть ненадолго, и он умрет. От холода кровь стыла в жилах, густела, но Шагровский пополз вперед с упрямством полураздавленного таракана, волокущего за собой внутренности.
Колени он содрал до мяса. Вернувшаяся из небытия боль заставила его все-таки встать, опираясь на стену, и брести дальше на дрожащих, подгибающихся ногах. Изредка Валентин крутил колесико зажигалки и, щурясь на пламя, вглядывался вперед. Он нашел источник звука от падающих капель — это плакал конденсатом огромный сталактит, свисающий со свода пещеры. Навстречу ему тянулся сталагмит, бесформенный и уродливый, весь в известковых потеках.
От потери крови Шагровскому дико хотелось пить, сухой воздух подземелья царапал пересохшее горло. Валентин слышал запах воды, но никак не мог определить, откуда он исходит. Скорее всего, в пещере был источник — родник или поземное озерцо, но найти его Шагровский не мог, и не нашел бы, если бы родник не нашел его сам. Продвигаясь вперед своим неровным шагом, Валентин потерял равновесие и неловко завалился на бок, прикрывая рану локтями. Неожиданно лицо обожгло, он почувствовал, как рот заполняется ледяной жидкостью, от которой заныли все зубы сразу. Шагровский приподнял голову и осветил небольшой — полтора на полтора метра — участок, залитый необычайно прозрачной водой. Она, едва слышно журча, убегала в темноту, поблескивая между камнями. На вкус она была божественна! Шагровский давно не пил такой вкуснотищи!
Несколько минут Валентин пролежал у озерца неподвижно, потом опять попил, не обращая внимания на ломоту в зубах. Он знал, что при ранении в живот нельзя пить, но решил, что в его ситуации это меньшее зло. Вода действительно придала ему сил.
