Он поднялся и побрел вдоль ручейка, вытекающего из источника, волоча за собой растерзанный рюкзак и то и дело чиркая зажигалкой.
Он прошел почти полсотни шагов, когда ручеек повернул направо и нырнул в узкий проход, но Валентин этого не заметил. Он, почти на четвереньках, втиснулся в низкую галерею, ведущую прямо, и дальше передвигал ноги уже в бессознательном состоянии, практически не понимая, что делает и где находится.
Выйдя из тесного каменного коридора, Шагровский внезапно потерял сознание, но упал не сразу (иначе бы разбил голову о камни, в изобилии валяющиеся под ногами), а как бы по частям: в начале подогнулись ноги, и он неловко сел, ударившись бедром, а уже потом завалился на бок, растягиваясь вдоль стены.
Он очнулся от холода, от той самой крупной дрожи, которая приступами, похожими на малярийные, сотрясала его тело уже несколько раз после ранения. Конечности окоченели, он плохо чувствовал разбитые пальцы на правой руке, ушибленное при падении бедро пробивало судорогой, а с шеей просто случилась катастрофа. Шагровский не мог повернуть головы, мышцы не слушались, и для того, чтобы оглянуться, ему теперь нужно было двигаться всем корпусом. Голова кружилась, тошнило, а животе пульсировал раскаленный комок, словно там находился громадный воспаленный нарыв, готовый выплеснуться гноем наружу в любую секунду.
Валентин заставил себя сесть, привалившись к стене, и несколько секунд приходил в себя после очередного приступа боли. Потом Шагровский крутанул колесико зажигалки, и тут же едва не задохнулся от ужаса.
Рядом с ним, точно так же опираясь спиной на стену, сидел человек.
Мерцающий огонёк погас, Валентин выронил зажигалку. Сердце билось в горле, руки ходили ходуном, но зато в голове прояснилось — виноват был хлынувший в кровь адреналин. Шагровский, в испуге шаря ладонями вокруг, нащупал под правым коленом горячий пластиковый параллелепипед. Из-под кремня вылетел сноп искр. Один… Второй… На третий раз вспыхнувшее бледное пламя снова разогнало тьму, и Шагровский убедился, что неизвестный сосед ему не почудился.
Но человек был мертв. Мертв давно. Может быть, он умер сто лет назад. Может быть, двести. А, возможно, с момента его смерти прошло не одно тысячелетие. Совсем недавно (неужели, это началось всего лишь несколько дней тому?) Валентин видел подобное тело. Та же степень сохранности трупа, которого сухой, лишенный микроорганизмов воздух пещеры, превратил в мумию. Высохшая вяленая плоть, плотно облегающая костяк и череп, остатки одежды.
