— Отец! — воскликнула Лирин, хватая Родэна за рукав рубашки. — Он не убивал… Не убивал! Дэйн ничего не делал Рэйни, клянусь Даридой…
— Сейчас не до этого, дочка. Расскажешь потом. Пойдём в дом.
Дальнейшие события смешались в её голове и вспыхивали в памяти яркими картинками, не связанными между собой.
Слёзы мамы и отец, пытающийся её успокоить.
Лекарь-человек, пахнущий травами так сильно, что у девочки защипало в носу.
Бледный Рэйни на постели, с кровавой раной на шее, смазанной зельем, усиливающим регенерацию.
Несмотря на усилия человеческого лекаря, брат не приходил в себя. И рана на его шее отказывалась затягиваться.
— На когтях и в слюне аксалов — яд, которому сложно противостоять даже взрослому оборотню, а Рэйнар ещё очень молод. Возможно, зелье вытянет яд. Но я не уверен. Если юноша переживёт сегодняшнюю ночь, будет жить.
Так сказал лекарь, покидая их дом. И пока родители провожали человека, Лирин прошмыгнула в комнату брата и села рядом с ним на кровати.
— Рэйни, — прошептала девочка, осторожно прикасаясь ладонью к лицу раненого. Бледный, с перевязанным горлом, он казался Лирин мёртвым, если бы она не ощущала тихое биение его сердца.
Брат не ответил. Тогда она решила, что будет сидеть с ним рядом до тех пор, пока Рэйнар не проснётся… и они не закончат то, что так неудачно начали.
Лирин не верила, что Рэйни может умереть. И поэтому застыла рядом, прислонившись спиной к стене и взяв брата за руку.
Она слышала тихие шаги родителей за дверью. В комнату заглянул отец и, увидев Лирин, несколько минут стоял на пороге, словно раздумывая. Но затем он вышел и оставил её наедине с братом.
Лирин и сама не заметила, как задремала, подперев щекой холодную стену. Она не отпускала руку Рэйнара даже во сне.
Прошло много часов, солнце скрылось за горизонтом, наступила ночь. Прохладный воздух, пришедший в комнату вместе с ней и лунным светом, заставил Лирин проснуться. У неё замерзли ноги. И не только замерзли, но и затекли.
И рука тоже… затекла.
Но когда Лирин захотела осторожно отнять свою руку у Рэйнара и поменять её на другую, то вдруг почувствовала, как брат едва ощутимо сжал её пальцы.
— Рэйни? — прошептала Лирин, наклоняясь над лицом мальчика. И почти тут же вздрогнула.
Его глаза были голубыми, как в детстве. В ярком свете луны Лирин видела это совершенно ясно.
Она помнила, что у оборотней глаза возвращаются к первозданному цвету только перед смертью.
— … ин… — Рэйнар с трудом выдавил из себя какой-то невнятный звук. Но она поняла.
