Семнадцатилетняя Настя, мечтающая стать актрисой, переживает сложный период взросления. Натянутые отношения с матерью, загадочная ненависть бабушки к покойному отцу и собственные амбиции заставляют девушку искать свой путь в жизни, преодолевая боль и непонимание.
– Саш, как же так? Ты же меня дернул! Нет, так не пойдет. Давай хоть что-нибудь.
– Что тебе давать?
– Ну, ролюшку, что же еще!
Тонечка с интересом ждала продолжения. Что она сумеет выторговать, эта предприимчивая молодая особа?
– Саш, я примчалась, ты сказал, что будешь со сценаристом, что я могла подумать? Ну, что роль в кино, разумеется! – Певица заволновалась всерьез, положила телефон на скатерть. – А тут сплошное заболталово! Ты меня знаешь, я даром ничего не делаю.
– К Василию приходила уборщица, вы не знаете? – встряла Тонечка.
Агафья переключила внимание на нее – с видимым усилием.
– Что, какая уборщица?"
"– Вы с Василием жили у него в квартире? Или у вас?
– У него, я дом снимаю, к себе никого не вожу, еще не хватает! Но у него там такой бордельеро! Все какое-то покоцанное, и пылюка! – она так и сказала «пылю-ка»! – А я так не люблю. Я порядок люблю.
– То есть уборщица не приходила?
– При мне нет. Он поначалу ничего, а потом стал приставать, что я должна хозяйство вести, это значит за ним подтирать! Ну, обычный мужской шовинизм. А когда мне подтирать, у меня карьера. Саш, так что будем делать?
– Что мы будем делать? – повторил Герман. – На Автозаводской сейчас снимается ситком «Букины-4». Я скажу, тебе позвонят, снимешься как гест-стар.
Агафья подумала немного и кивнула.
– Пойдет. Они цифру хорошую дают.
Она снова пришла в прекрасное настроение, принялась резвиться и ерошить Герману волосы, и щекотать, и прикладываться персиковой щекой к джемперу. Тонечке казалось, что щека на синей шерсти оставляет серую пыль.
– Вы для «Букиных» сценарии пишете, девушка? Между прочим, очень неплохо у вас получается. Вы мне хорошо эпизод напишите, договорились? Чтоб было что поиграть, – и она показала кавычки.
Тонечка пообещала написать хорошо.
– Я тебя провожу, – сказал Герман, поднимаясь.
– Саш, ну, ты мне звони, да? Если я вне зоны, в офисе всегда знают, как меня найти. Я Никиту Бойко взяла помощником. Можешь ему тоже звонить, ладненько? Он сказал – буду твоим рабом! А я ему – меня только по имени-отчеству, особенно на людях, ты теперь прислуга, подай, принеси, выйди вон!..
Герман пропустил ее вперед. Тонечка выхватила блокнот и принялась строчить в него с необыкновенной быстротой.
– Девушка, до свидания! – попрощалась Агафья дружелюбно. – Пишите хорошо!
– Стараюсь изо всех сил.
Когда Герман вернулся, она взглянула на него и продолжила строчить.
– Я ничего не понял, – признался Александр Наумович. – О чем ты ее спрашивала?
– Сейчас.
