Ночь скрывается в тени старого особняка, когда звуки выворачиваются из сумочки Насти. Она торопливо снимает моменты: на одной фотографии — руку женщины, словно вывернутую с боку, на другой — странный взгляд Даня, который осторожно исследует тело лежащей в прохладе преступницы. Настоящие опасности прячутся за кажущейся спокойной атмосферой этого элегантного дома....
– У нас сегодня что, какой-то Аллилуев снимает? Вместо Петьки?
– Ну да, вы что, не знали, Эмма Львовна?
– А с Петькой чего?
– Он в Нижний уехал, – удивилась Кора. – Все дни будет этот новенький снимать, сегодня, в пятницу и в выходные.
– Твою ж марусю!
– А вы не в курсе, что ли, Эмма Львовна?
– Точно сегодня в смену не уложимся! Опять перерасход! Кто его отпустил, Петьку?!
– Продюсер отпустил, – сказала Кора. Она держалась совершенно спокойно, как будто ничего не случилось, а тетка прямо выходила из себя.
– Ты хоть Кондрата предупредила? Его сейчас привезут, он такой скандал закатит! Девушки, марш отсюда! Вы мешаете!
– А где нам найти Аллилуева?
– Вот, – в сердцах плюнула тетка. – Вот и скажи им, где найти этого Аллилуева! Пойду Кондрату звонить, твою марусю!
– А режиссер не приехал еще, – сказала Насте Кора. – Он часа через полтора подъедет, когда мы выставимся уже.
– Как через полтора? – прошептала Настя.
– Ну, может, через час, я точно не знаю! Да вы подождите его, девчонки.
– А где? – быстро спросила Джессика.
– На улице можно, – бодро сказала Кора, собираясь бежать. Все вокруг бегали туда-сюда, обегали их, и они чувствовали свою ненужность. – Или вон под навесом. Там сейчас стулья поставят, можно будет посидеть. Ира, костюмы приехали?
– На нашу дорогу поворачивают костюмы!
– Давай их сразу к Лене, там еще вчера все нужно было гладить! И скажи монтажникам, чтоб свет кинули в ту комнату!..
Настя и Джессика поплелись обратно.
– Опоздаем, опоздаем! – под нос себе бормотала Джессика.
"Настя думала только о том, что ни идти, ни стоять она не может. Ну, просто не может, и все тут.
Они выбрались за забор, где так же молотили двигателями грузовики, бегали люди с катушками и коробами и пахло автомобильным выхлопом и мокрой землей.
– И не позавтракали, – продолжала Джессика. – И чаю не по пили! Когда теперь чаю попьем?
Над улицей Московской, уходящей к церквушке, висело низкое хмурое небо, лужи морщились от ветра, и голые плакучие ивы, окружавшие крохотный прудик, путались ветвями в коричневой холодной воде.
У Насти застучали зубы. Постучат, постучат и перестанут. А потом опять.
Они постояли посреди улицы.
– Куда пойдем? – спросила Джессика очень сердито.
– Я не знаю, – уныло сказала Настя.
Тут дверь ближайшего микроавтобуса распахнулась и по высоким и узким ступенькам скатилась Мила.
