Ночь скрывается в тени старого особняка, когда звуки выворачиваются из сумочки Насти. Она торопливо снимает моменты: на одной фотографии — руку женщины, словно вывернутую с боку, на другой — странный взгляд Даня, который осторожно исследует тело лежащей в прохладе преступницы. Настоящие опасности прячутся за кажущейся спокойной атмосферой этого элегантного дома....
– Видишь, тени какие по переднему плану!
– Как по переднему?!
– Ну так!
Настя пошла по кабелям и проводам, которые загибались за угол. Здесь была еще одна комната, посередине раздвижной стол, плотно заставленный аппаратурой и мониторами. Боком приставлен другой стол со звуковым пультом. Вокруг этих двух столов сидело и стояло человек пятнадцать. Все они, не отрываясь, смотрели в мониторы, которые показывали комнату с диваном.
– Еще один прибор за него, – говорил плечистый мужик в рацию. – Правый ближе. Еще ближе. Стоп, опять тень полезла.
Рация гудела и трещала. На экране монитора прошли люди с треногами.
– Стоп! – вдруг громко приказал голос Аллилуева. – Вот так отлично. Больше ничего не трогать!..
– Оставляем?
– Да.
– Оставляем, – повторил мужик в рацию.
Тут все задвигались, разом заговорили, заспешили, Аллилуев, сидевший, как оказалось, перед центральным монитором, поднялся и стал выбираться из-за стола.
– Привет, – поздоровалась Настя.
Он оглянулся.
– Здорово. Ты давно приехала? Милу видела?
– Видела, – сказала Настя быстро.
– Я сейчас сцену с артистами пройду, мы снимем, а в перерыве поговорим. Сейчас не могу.
– А можно мне с тобой?
– Чего со мной?
– Сцену проходить.
– Нет.
Он был совершенно не похож на того веселого шалопая, который поливал цветы в кабинете с табличкой «Посторонним В» и окрестил Настю «наша красота»! Он говорил как-то так, что его слушали, двигался уверенно, и чувствовалось, что он тут главный.
– Вам кофе сделать, Олег? – спросила давешняя Кора.
– Лучше чай с лимоном."
"Он сбежал с крыльца, кого-то окликнул, о чем-то распорядился. Сунул руки в карманы и посмотрел по сторонам, потом на небо и сказал в рацию:
– Эмма Львовна.
– Я здесь! – Сердитая тетка трусцой подбежала со стороны навеса.
– Смотрите, на улице мы сегодня умрем от переохлаждения, – сказал Аллилуев. – И нас похоронят. Снимаем интерьер. Посмотрите, что нужно для сцен тридцать четыре, тридцать восемь и девять. Если все есть, репетируем и снимаем.
– Хорошо, Олег Алексеевич!
…Ого, подумала Настя. Олег Алексеевич, ни больше ни меньше!
– И вот за девушкой поухаживайте! – велел Аллилуев, кивнул на Настю и заскакал через лужи. – Мотор через сорок минут.
