Ночь скрывается в тени старого особняка, когда звуки выворачиваются из сумочки Насти. Она торопливо снимает моменты: на одной фотографии — руку женщины, словно вывернутую с боку, на другой — странный взгляд Даня, который осторожно исследует тело лежащей в прохладе преступницы. Настоящие опасности прячутся за кажущейся спокойной атмосферой этого элегантного дома....
В сценариях, которые пишет мать, бывают драгоценности, спрятанные в часах?
Рация на столе вдруг ожила, затрещала, начала плеваться, и отрывистый голос приказал сквозь помехи:
– Костюмеры, одежду герою и героине, сцена тридцать четыре.
Лена будничным голосом ответила, нажав какую-то кнопку:
– Приняли.
И обе заспешили.
Настя допила кофе и, чтоб не мешать, выбралась на улицу. Крупа все еще падала с неба, ветер закручивал вдоль дороги маленькие белые вихри. Туча висела над церковкой очень низко, цепляла крест сизыми краями.
Настя постояла на дороге, раздумывая.
Нужно расспросить Милу о часах Дольчиковой, наверняка она знает, что там у нее было спрятано, они же подруги. Но Мила занята и освободится «часов через десять-двенадцать»! Почему-то Насте раньше не приходило в голову, что съемочная смена – это так долго. Нет, она читала, конечно, но была уверена, что все не так. Приехали на место, раз-раз, герой поцеловал героиню, героиня дала герою пощечину, «Стоп! Снято!» – и по домам.
В жизни по-другому. То есть в кино.
Настя забралась в фургончик Милы, растолкала Джессику, которая посапывала на диване, и сказала, что сейчас будет съемка «с артистами», пойдем посмотрим!
В комнате со столом и диваном была суета и беготня, на Настин взгляд, совершенно беспорядочная. Субтильная, словно тающая в воздухе девушка в легком платьице стояла в центре – единственная неподвижная.
– Это что? – потрясенным шепотом спросила Джессика у Насти за спиной. – Это Кондрат Майданов, что ли?! На-асть!
– Ну да.
– Он та-акой маленький?!
– Как маленький?
– Ну, плюгавенький! Смотри, от горшка два вершка! Я думала, он высокий!
– С дороги! – гаркнул на них мужик с алюминиевым чайником в руках.
"– Идите туда, – приказала Эмма Львовна, оглянувшись. – Туда, туда, где мониторы! Здесь нельзя.
– Насть, почему Майданов такой маленький?! Он же всегда красавцев играет!..
На этот раз перед мониторами народу было значительно меньше. Аллилуев сидел перед центральным, смотрел не отрываясь, рацию держал у подбородка.
– Ой, привет! – обрадовалась Джессика. – Я тебя и не видала! Ты давно приехал?!
Аллилуев даже не оглянулся.
