Ночь скрывается в тени старого особняка, когда звуки выворачиваются из сумочки Насти. Она торопливо снимает моменты: на одной фотографии — руку женщины, словно вывернутую с боку, на другой — странный взгляд Даня, который осторожно исследует тело лежащей в прохладе преступницы. Настоящие опасности прячутся за кажущейся спокойной атмосферой этого элегантного дома....
– Для того чтобы разбираться хоть в чем-то, – начала Марина Тимофеевна, и Настя закатила глаза, – ну, например, в людях, не нужен ни телевизор, ни интернет. Нужно…
– Книжки читать, – перебила Настя, – знаю, знаю, давно в зубах навязло!.. А информация? Откуда мне брать информацию, если не из интернета? Нет, ты ответь!..
– Дима, – и бабушка кивком указала на дверь, – черпал информацию о Липницких исключительно из интернета. И начерпал!.. И ты сама возмущаешься, что все это ложь.
– Так случайно получилось!
– Ты уверена?.
– Я пойду работать, – сказала мать со вздохом. – Мне еще написать надо… много, в общем.
– Зачем ты работу домой прешь? – не удержалась Настя. – Вам, небось, в офисе заняться нечем ва-а-а-абще!.. На прошлой неделе ты воспоминания Геринга с собой таскала, а до этого еще биографию… как его…
– Ты выражаешься как наш сосед Дмитрий, – заметила бабушка.
Настя топнула ногой.
– Борода лопатой еще!.. И я не сосед Дмитрий!
– Биографию Курчатова я читала, – мать опять вздохнула.
– На работе биографии читаешь, а свои отчеты таскаешь домой! Покасики, у меня послезавтра следующее прослушивание!..
Настя понеслась по лестнице, споткнулась впотьмах, сильно ушибла ногу, хотела завыть, чтоб мать прибежала ее жалеть, и не стала. Все-таки они с бабушкой ничего не понимают.
Старые.
Матери сорок лет – ужасно! Она помнит какие-то дикости, вроде пионерской организации, и что в школу обязательно нужно было таскать учебники и еще бумажный дневник!.
– Убери выставку, пожалуйста.
Тут Настя давала всем жару.
Она кричала, что без папы жизнь – сплошное мучение.
