Ночь скрывается в тени старого особняка, когда звуки выворачиваются из сумочки Насти. Она торопливо снимает моменты: на одной фотографии — руку женщины, словно вывернутую с боку, на другой — странный взгляд Даня, который осторожно исследует тело лежащей в прохладе преступницы. Настоящие опасности прячутся за кажущейся спокойной атмосферой этого элегантного дома....
Продюсер изумился и словно спохватился:
– Конечно! Я, собственно, и решился подойти потому, что Вася вам есть не давал!..
…Ему на самом деле очень понравилось, как она ест! С таким восторгом и удовольствием. Нынче при еде принято жеманиться и кокетничать, как в давние времена перед кавалером, а эта просто с удовольствием ела!..
Он глотнул кофе, запил ледяной пепси-колой, быстро взглянул на соседку – она доедала сардельку, – и ему стало неловко.
Да ладно, сказал себе продюсер Герман.
– Я правда хотел еще раз с вами поговорить, – начал он, чтоб неловкость прошла.
– Самое время! – возразила Тонечка и нацелилась на бутерброд.
…Вот бы рассказать кому, что она обедает за фикусами в обществе самого знаменитого в России продюсера! И он еще с ней разговаривает! Но кому рассказать-то?.. Дочери нельзя. Матери бессмысленно – ее такие истории не интересуют.
Тонечке в голову не приходило стесняться, «держать спину» или как-то «соответствовать»! Этот человек, сидевший напротив, настолько далек от нее, водораздел между ними настолько глубок и широк, что ей не может быть дела до того, что он о ней подумает! Да он и не думает о ней!.
– На совещании было много всего сказано, но мне важно, чтобы героиня – вот эта будущая – все же имела какой-то человеческий облик, понимаете?..
Тонечка закивала, принимаясь за бутерброд. Какая разница, что он там говорит, этот человек из параллельной вселенной?..
– Ну, чтобы у нее были недостатки, проблемы, но не киношные, а как у людей.
Тонечка искоса на него взглянула.
…Да неужели? Великий продюсер хочет, чтобы сценарист написал про людей так, чтобы они были похожи на людей? Вот новости!..
– Александр… – тут она напрочь забыла его отчество, позорище какое!
– Называйте меня Сашей, – ни с того ни с сего брякнул продюсер. – А я вас стану называть Тонечкой. Вас редакторы так называют. Можно?
Вот тут она удивилась. И посмотрела на него. И перестала жевать.
– Можно, – сказала она осторожненько.
…Что, вот прямо так – Саша и Тонечка?!
Вот бы рассказать кому-нибудь!.
Продюсер Александр Герман через пять, нет, через три минуты забудет о существовании сценариста Антонины Морозовой!
Тонечка придвинула к себе кофе и тарелочку с пирожными «картошка». Два пирожных!.. И предложила великодушно:
– Хотите?
– Хочу.
Они взяли по «картошке» и откусили.
– Саша, – начала Тонечка, наслаждаясь каждой секундой происходящего.
