Ночь скрывается в тени старого особняка, когда звуки выворачиваются из сумочки Насти. Она торопливо снимает моменты: на одной фотографии — руку женщины, словно вывернутую с боку, на другой — странный взгляд Даня, который осторожно исследует тело лежащей в прохладе преступницы. Настоящие опасности прячутся за кажущейся спокойной атмосферой этого элегантного дома....
– Моя дочь тоже была. Она познакомилась там с мальчиком, они зачем-то полезли на четвертый этаж и… нашли тело.
– Мне показалось, я вчера вас видел, – сказал Герман задумчиво.
– Я приезжала за Настей. Настя – моя дочь. Что там случилось? Вы знаете?
Он притормозил на светофоре и потер лицо, словно вдруг сильно устал.
– Я не знаю, – сказал он из-за ладоней. – И не хочу об этом говорить, потому что именно я ее туда приволок!.. Если б не приволок, может, ничего бы и не случилось.
«…Ну и дела, – подумала Тонечка.
По долгу службы Тонечка время от времени общалась с артистами и режиссерами и знала, что жизнь у них не простая, как у нее, Тонечки, и большинства других людей, а, напротив, сложная, бурная, неистовая!.. Ну, им так положено, артистам и режиссерам. Чтоб то и дело любови, страсти, скандалы, разводы, папарацци, внебрачные дети, установление отцовства.
Впрочем…
Тут она переменила позу и уставилась в окно.
Ее собственный муж был точно таким же. Он страдал без причины, ревновал без повода, изменял без зазрения совести, скандалил без удержу. «Я же писатель! – кричал он и швырял в Тонечку первым, что подворачивалось под руку. – Мне нужны эмоции! Где я их возьму?! У тебя?! Ты не способна! Ты не можешь! Ты у меня забираешь даже те, что еще есть, последние остатки!»
Эти «последние остатки» Тонечку просто убивали!.
– Все это очень странно, – вслух сказала она, думая о своем. – Очень странно.
– Согласен.
Тонечка испуганно посмотрела на Германа, словно он прочел ее мысли.
– Нужно Василия расспросить, – продолжал Герман. – Я думаю, он не все подряд выдумывает, хотя кто его знает, конечно!.
– Зачем вам это?
– Что?
Тонечка сделала неопределенный жест рукой.
– Расспрашивать, выяснять?..
– А… почему нет?
– Потому что человек умер, – сказала она неожиданно резко. – Его больше нет. Вы начнете ворошить его жизнь и мало ли на что наткнетесь!.. А это нельзя, неправильно это!..
– Что… неправильно?
– Делать из смерти шоу!.. Набегут журналисты, блогерши какие-нибудь!..
