Ночь скрывается в тени старого особняка, когда звуки выворачиваются из сумочки Насти. Она торопливо снимает моменты: на одной фотографии — руку женщины, словно вывернутую с боку, на другой — странный взгляд Даня, который осторожно исследует тело лежащей в прохладе преступницы. Настоящие опасности прячутся за кажущейся спокойной атмосферой этого элегантного дома....
Зоя… Мне нужно к Зое! Она все устроит! Она знает как, она всегда все устраивает! Где телефон, я ей позвоню!
Они миновали охрану, турникеты сами собой открылись, водитель подбежал и распахнул заднюю дверь машины. Вдвоем они затолкали режиссера на сиденье.
– Ты поспи, – сказал Герман серьезно и оглянулся.
На широкое офисное крыльцо высыпали люди, под козырьком, где стояла ощетиненная окурками урна, тоже толпились, и все смотрели и фотографировали на телефоны.
Герман захлопнул дверь машины, кивнул водителю и нырнул в узкую калитку в сплошном заборе.
Тонечка потопталась немного, оглянулась на толпу под козырьком.
«Пойду-ка я к метро покамест. Заявку нужно писать, Герман дал мне «особое» задание».
– Антонина Федоровна! – донеслось из-за калитки.
Тонечка была совершенно, то есть абсолютно – аб-со-лют-но, как сказала бы ее дочь, – уверена, что великий продюсер о ней уже позабыл. Несусветные глупости про кастинг она и слушала-то вполуха!.
Он выглянул, лицо недовольное:
– Отстаете!
– Да я вот… очки… искала, – сказала Тонечка первое, что пришло в голову, перебежала газон и перелезла через железную перекладину.
Он поддержал ее под локоть.
Широко шагая недовольными шагами, он словно бы силой доволок ее до машины и приказал:"
"– Садитесь.
Машина была очень солидной, английской, солидного же английского цвета – какой-то болотной зелени, – и… довольно грязной.
Тонечка аккуратненько поместилась на переднее сиденье, сумку утвердила на коленях.
– Без цирковых представлений никак, – процедил Герман, выруливая с тесной стоянки на тесную улицу.
– Да, – спохватилась Тонечка, – о чем он говорил? Вы поняли?..
Тот пожал плечами, что можно было расценить как угодно.
– Вот если б я написала такую сцену, мне бы точно весь сценарий завернули, – сказала Тонечка. – Ну, так не бывает в жизни!.. Чтоб человек бился и кричал, что его вот-вот убьют, и порывался во Вьетнам!.
– Мыло земляничное, – пробормотал продюсер. – Зовите меня Сашей.
Пришла очередь Тонечки пожимать плечами. Она пожала и на всякий случай согласно кивнула.
– Дело в том, что я там вчера был, – сказал Герман словно с досадой. – В институте, где Дольчикова… погибла. Там приемный тур проводили, абитуриентов полно! Собственно, она со мной приехала. А получилось… что получилось.
Тонечка уставилась на него.
