Ночь скрывается в тени старого особняка, когда звуки выворачиваются из сумочки Насти. Она торопливо снимает моменты: на одной фотографии — руку женщины, словно вывернутую с боку, на другой — странный взгляд Даня, который осторожно исследует тело лежащей в прохладе преступницы. Настоящие опасности прячутся за кажущейся спокойной атмосферой этого элегантного дома....
– В середине скачок! – прокричал оператор неизвестно кому, сильно наклонившись в сторону и кепкой вытирая лицо. – Рельсы посмотрите кто-нибудь! Прям прыгает камера! Следующий дубль в браке будет!
– Я те дам, в браке!
– Не пейте кофе, это для продюсера!..
– Да я один глоток…
– Сказано, не пить!..
– Тихо все! Давайте следующих! Кто следующий?!
– Вот это да, – сказал Даня, пожалуй, с уважением. – Вот это работа так работа. Я бы не смог.
– Тише ты! Нас сейчас выгонят!
Он огляделся по сторонам. Он вообще как-то легко ориентировался и приспосабливался к обстоятельствам, Настя уже заметила.
– Давай за мной! Пошли во-он в тот угол. Мы все увидим, а нас никто не заметит.
– Почему?..
– Потому что оттуда свет. Мы зайдем за фонари, против света никогда ничего нельзя разглядеть. Между прочим, актриса должна быть наблюдательной. А ты как-то… не сечешь!
Настя даже не обиделась. Она практически идет по красной дорожке, – слева Софи Тернер, справа Мэйсон Уильямс, – когда тут обижаться! Некогда…
Даня тянул ее за руку, она шла за ним, спотыкалась и хваталась за него.
Они зашли за хлипкие треноги, горевшие адским пламенем.
– Это осветительные приборы, – с восторгом прошептала Настя.
Он хмыкнул.
– Я вижу.
Злобный карлик, забравшийся к оператору, посмотрел в объектив одним и другим глазом, спрыгнул с подножки и закричал:
– Следующие в кадр, быстро!.. Катя, сажай следующих! Где рация? Я рацию где-то проспал!
– Она у меня, Эдуард Вадимович!
Тут в световой круг ворвалась толстая администраторша с папкой, которая руководила массовкой, и выпалила, округлив глаза:
– Эдик, они пришли! Ведут! Идут!
И вновь пропала, видимо помчалась встречать и «вести».
Карлик Эдик тихонько выматерился себе под нос, приосанился, снял кепку, пригладил волосы на лысине, напялил кепку и ни с того ни с сего скроил любезное лицо, сделавшись совершенным уродом.
– Это он, – пробормотала Настя и на секунду припала лбом к Даниному плечу от экстаза. Так делала Эльгиза Тухерова, когда играла романтические сцены! – Герман.
"Актеры на стульях перестали обмахиваться бумажками и замерли. Люди со щитами из пенопласта все куда-то подевались. Пятясь, вновь появилась администраторша. Она улыбалась и делала взмахи рукой – мол, сюда, сюда!..
– Я знаю только тех Германов, – сказал Даня задумчиво. – Которые великие. Юрий Герман, между прочим, превосходный писатель! Алексей, который «Проверку на дорогах» снял, и Алексей-младший…
– Заткнись, – сквозь зубы перебила Настя.
