Ночь скрывается в тени старого особняка, когда звуки выворачиваются из сумочки Насти. Она торопливо снимает моменты: на одной фотографии — руку женщины, словно вывернутую с боку, на другой — странный взгляд Даня, который осторожно исследует тело лежащей в прохладе преступницы. Настоящие опасности прячутся за кажущейся спокойной атмосферой этого элегантного дома....
В конце концов Герман замолчал, посмотрел на обоих своих собеседников и заметил:
– Странное дело. Похоже, мои предложения тут никого не интересуют.
– Что вы, Александр Наумович! – вскричала Тонечка.
– Извиняюсь, – буркнул режиссер.
– Сосредоточились?
– Мы… пытаемся, – Тонечке принесли тарелку, и теперь она нюхала пар.
Пахло, между прочим, просто прекрасно.
– Сценарий нужно переделать, – сказал Герман, чуть повысив голос. – Эдик, вы когда в съемки уходите?
– Как… переделать? – обомлел режиссер. – Да он же утвержден! Вами утвержден, я извиняюсь!.
Тонечка ела суп. Такой вкусный суп в этом особом буфете!..
– Ну и что, какая разница! Я же его не читал, когда утверждал!..
– Это вы напрасно, – заметила Тонечка.
– Веселитесь, веселитесь. Переделывать сценарий будете вы.
– Я?!
Режиссер с размаху нахлобучил кепку, словно кепка могла как-то помочь ему в этой жизненной драме.
Тонечка перестала есть и положила ложку.
– Саша, – начала она, испуганно глядя на Германа. – Это не мой сценарий! Я даже не знаю, о чем там речь! У меня заявка, вы сказали, что ее нужно было сдать вчера! Я не могу… переписывать чужие сценарии.
– Ничего, научитесь.
– Да мы в производство не уйдем! – режиссер Эдуард сорвал кепку, ничего она не помогает. – Александр Наумович, вы же все понимаете и про бюджет, и про группу! А простои кто будет оплачивать?! Да вы же сами утвердили!..
– Называйте меня Сашей, – сказал Герман режиссеру. – И не волнуйтесь. Вот Антонина. Она моментально поправит все огрехи.
– Я не буду ничего поправлять!
– А я вам не дам работу в следующий раз, – сказал Герман будничным тоном. – Просто не дам, и все.
– Это шантаж.
– И угрозы, – согласился Герман с удовольствием. – Подождите, будет еще подкуп.
– А как же производство? – перебил режиссер. – Сроки?! Пожалейте вы нас, Александр Наумович!
– Саша, – поправил Герман. – Я так решил как раз потому, что всех пожалел. Вас, Эдик, в первую очередь. Потом актеров. Снимать и играть такую… мутотень, должно быть, трудно.
– Мы привыкли, – заметил режиссер."
"– Еще я пожалел себя. Мне абсолютно понятно, что никаких рейтингов канал не получит с таким сценарием. А у меня тоже бюджет и сроки!.. Тонечка, что вы смотрите на меня, как лишенец на управдома? Я предлагаю следующее. Тонечка, вы поправите диалоги. Секунду, дайте мне договорить! – И крепкой рукой он взял ее за запястье. – Это в первую очередь. Там, где сочтете нужным, поправите сюжет. Такие правки много времени не займут.
