Ночь скрывается в тени старого особняка, когда звуки выворачиваются из сумочки Насти. Она торопливо снимает моменты: на одной фотографии — руку женщины, словно вывернутую с боку, на другой — странный взгляд Даня, который осторожно исследует тело лежащей в прохладе преступницы. Настоящие опасности прячутся за кажущейся спокойной атмосферой этого элегантного дома....
От страха его тренированная и выносливая хорса щерилась, грызла упряжь, и по всему мускулистому телу время от времени пробегала волна дрожи. Он знал, что хорса предчувствует беду – эти животные обладали телепатическим даром».
Липницкий захлопнул книгу и сказал:
– Дадите почитать?
– Вам понравилось, да?! – просветлела Настя. Покуда он читал, она стояла, замерев, только шевелила губами, повторяя за Липницким волшебные слова. – Это же так круто, правда?!
– Твой батька писатель? – вдруг восхитилась Джессика Костикова.
– Да у него много книг! «Братство рапир», «Семь темных всадников», «Каменные кентавры времени» – это он все написал!.. Только я вам книжку не дам, она еще при папе вышла, я не могу дать, вдруг вы потеряете!..
Герман заметил, как переглянулись взрослые – Тонечка и Марина. Ничего хорошего не было в их переглядываниях, только беспокойство и как будто… страх.
Словно они тоже предчувствовали беду, как непонятная хорса из книжки!..
Липницкий вернул книгу на полку.
– Я попрошу помощника, и он мне найдет, – сказал он, словно успокаивая Настю. – Даня, нам пора ехать, теперь уж точно.
– Да мы уж все съели, можно ехать, – согласился Даня.
Никто не засмеялся.
– Я провожу, – вызвалась Тонечка.
– Я тоже поеду, – сказал Герман.
Она кивнула. Ей было не до него.
Липницкие уехали моментально – двери представительской «Ауди» словно сами собой распахнулись им навстречу, Даня плюхнулся на заднее сиденье и прокричал оттуда до свидания, затем сел отец, машина полыхнула фонарями, ходко взяла с места, и как не было ее.
Тонечка и Герман немного постояли, глядя ей вслед.
– Интересные ребята, – заметил Герман в конце концов. – Как-то… неожиданно все вышло. Липницкий собственной персоной!
– Что я Насте скажу? – сама у себя спросила Тонечка. – Столько лет она ничего не знала, и у нас получалось!..
– Что получалось?
Она махнула рукой.
– Жить. А теперь что делать?
Он не стал ничего спрашивать. В конце концов, его решительно не касается, как именно будет жить ее дочь.
Про предлог он тоже особенно размышлять не стал. В его жизни полно женщин, которые нравятся ему. Просто нравятся!
– Жду вас завтра у себя в кабинете, – сказал Александр Наумович деловым тоном. – Все решим и обсудим.
Тонечка вздохнула – тяжело.
– В котором часу?
– Давайте в одиннадцать. Пропуск на этаж вам закажет моя приемная.
