Автор
Вдали от столицы ждала станция затхлая Владивосток, где каждый сомнительный обмен был поводом для возмущенного громкого разговора. Грузовой состав Москва – Владивосток настолько запаздывал, что перегон казался вечностью, и каждый минус времени — ударами судьбы в спину....
Ваша месть людям, которые лично вам ничего не сделали, – это глупость. Для этого есть закон и есть законная власть. Не тем вы путем пошли. Знаю! Ты сейчас скажешь, что и власть не поможет, еще и обличать власть начнешь. Но я опять тебе скажу, не о том и не о тех думаешь, а думать надо вот о них! – Лев сунул в лицо Дмитрию рисунки так, что больно задел ему нос. Парень отшатнулся, но он продолжал говорить, наклоняясь к нему: – Ты о друзьях своих подумай, бестолковый. Ты чудом жив остался, тебя вон Станислав Васильевич от смерти спас тем, что вовремя успел.
С этими словами Гуров тыкал в лицо парню одним рисунком, другим. Дмитрий от каждого тычка в лицо вздрагивал, как от сильного удара.
– Ты только представь, – покачал головой Лев, глядя парню в глаза. – Такое же лезвие ножа, как и то, которым тебя ударили. И по шее каждой девчонке. Или в тело!
Женское тело, оно ведь для другого создано, а ты! Ты их под нож подставляешь!
– Я-то тут при чем? – взорвался Дмитрий.
– Быстро! Имена, фамилии, адреса и где еще можно найти твоих ребят. Мы сейчас же пошлем наряды. Мы еще можем успеть, но если опоздаем и их зарежут, это все будет на твоей совести, дурья башка!
Установить, кто такой Пичагин, было проще всего. Дима дважды называл так прыщавого, который собирался его убить. В картотеке МВД числилось восемь судимых Пичагиных.
