В зале модного джаз-карачана собирался самый главный клиента — девушка, которая приносила немного денег, но заставляла его смеяться и танцевать. Здесь он проводил время, любуясь ее красотой и слушая ее чарующий голосок, ощущая ее теплое дыхание.
Но и тогда он просто связывался с нею и спрашивал, сможет ли она продать ему то или иное оружие, и какую даст на это скидку и рассрочку?
А тут пришёл сам, да еще и не один.
«Значит, тут было что-то более важное, чем его личные дела», – поняла девушка и решила сама спуститься вниз и встретить его. Но главное, девушка хотела оценить наметанным взглядом тех, кого Тырк привел.
Через минуту она стояла в холле ее личного офиса, ожидая гостей, или скорее даже клиентов. Это она уже поняла.
Все это здание, хоть оно и не было слишком большим, было выкуплено ею.
С ее железной хваткой, характером и тем воспитанием, которое она получила, живя с братом в бедных кварталах пиратской станции, она была достойным противником для многих.
Именно ее какая-то природная гордость и сила не дали ей пойти по стопам ее матери, портовой, хоть и элитной, но все-таки шлюхи, тогда как многие предлагали ей именно этот путь. И именно все это помогло ей выйти в люди, добившись всего самостоятельно.
И, по крайней мере, тут на станции, да и в ее ближайших окрестностях, это знали все, ну или практически все. И если этого кто-то не понимал, она всегда готова была отстаивать свое право и свою свободу любыми доступными ей средствами и способами.
И да, она не ошиблась, к ней пришёл аграф.
Он совершенно равнодушно обвел холл помещения своим ничего не говорящим холодным взглядом. И даже не заметив ее, огляделся. После чего, видимо, не увидев ничего интересного, со скучающим лицом уставился на один из выставочных образцов, стоящих рядом.
«Столичный жлоб», – прокомментировала она про себя его поведение.
Зато пришедший вместе с аграфом весь какой-то порезанный и еле сшитый чел сразу просек, что все это может значить, и даже с каким-то уважением, как показалось девушке, посмотрел в ее сторону. А возможно, она ему просто приглянулась, как и многим другим до него.
К сожалению, по его порезанному и мало что выражающему лицу тоже ничего понять было практически нельзя.
