Татьяна переживает сложный период, когда её последний муж внезапно просит вернуться. В разгар этих событий появляется сестра Мышильда, что добавляет интригу в её жизнь. Напряжение нарастает вокруг непредсказуемых поворотов и личных драм.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Сестрички не промах»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Татьяна переживает сложный период, когда её последний муж внезапно просит вернуться. В разгар этих событий появляется сестра Мышильда, что добавляет интригу в её жизнь. Напряжение нарастает вокруг непредсказуемых поворотов и личных драм.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Татьяна переживает сложный период, когда её последний муж внезапно просит вернуться. В разгар этих событий появляется сестра Мышильда, что добавляет интригу в её жизнь. Напряжение нарастает вокруг непредсказуемых поворотов и личных драм.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Из родственников мужского пола не могу припомнить ни одного, кто был бы ниже двух метров. Впрочем, родственников мужского пола оставалось немного. Их косила неуемная тяга к алкоголю. Женщины были под стать мужчинам и на мешки с картошкой к прочую дребедень посматривали с неизменной усмешкой, а при случае могли бы гнуть подковы, но просто не видели в этом необходимости.
Мышильда была в семье белой вороной, точнее мышью, и не белой, а рыжей. Рост у нее средний, а по нынешним меркам ниже среднего, а общий вид какой-то худосочный, наводящий на мысль о бледной немочи и прочих болезнях. Бюст и зад отсутствуют практически полностью, зато плечи торчат, точно вешалка в шифоньере. Ноги могли бы выглядеть вполне прилично, умей она ходить на них, но Мышильда любит высокие каблуки, при этом шаркает и бредет на полусогнутых. Лицом сестрица походит на подопытную белую мышь — востренькая, смышленая, с глазками-бусинками, светло-рыжими ресницами и бровями, пятнами веснушек по всей физиономии и неопределенного цвета волосами, собранными на затылке в тощий хвост. При такой внешности сестрица, ко всему прочему, всегда отличалась некоторой врожденной злокозненностью и склонностью к ехидству.
Мышильда просочилась в комнату, а я, взглянув на сестрицу, подумала в очередной раз: «В семье не без урода». Росли мы с ней как бы в одной семье, мама Мышильды, сестра моего отца, работала проводницей и часто отсутствовала, а ее отец, подобранный тетушкой на каком-то полустанке, лет через семь после рождения дочери поехал навестить родню, да так никогда больше и не возвратился в лоно семьи. Для лона семьи, впрочем, это была большая удача. Дядю я помнила смутно, но, надо полагать, Мышильда пошла в него, ибо не было в ней ничего от моей красавицы тетки.
— Поедем? — спросила сестрица, устраиваясь напротив меня; ко всему прочему, она дурно воспитана и вечно забывает здороваться.
— Здравствуй, — вздохнула я.
— Ну, здравствуй, — нахмурилась она, при этом ее нос стал до того остреньким, что мог бы с легкостью проткнуть крышку моего стола. Конечно, и из Мышильды моими стараниями вполне можно было бы состряпать нечто путное, но она неизменно отказывалась от моих услуг, предложенных от души и безвозмездно, исключительно с целью придать семье достойный вид, чем, естественно, раздражала меня еще больше.
Мышильда повертела головкой, постреляла глазками и спросила:
— Настроение плохое, да?
— Да, — кивнула я.
— А отчего?
— Иннокентий Павлович звонил. Хочет прыгнуть с балкона.
— Опять с вашего? Ну, это смешно, в конце концов.
— У него есть ключ от чердака.
— О Господи… И что?
— Дам ему еще шанс.
— Толку от этого не будет.
— Зато я чувствую себя такой благородной.
