Автор
В череде жестоких изменений в жизни сестер Ингерд начинается увлекательное путешествие через тайны предыдущего поколения. Их судьба переплетается с загадочными событиями семьи, вызывающими чувство неудержимого приключений и невиданной тяготы. Атмосфера книги насыщена риторикой слез, тайн и неразделенной близости между сестрами, пронизанная чувством обреченности в предчувствии судьбы....
За два дня до отъезда, во время привычного ужина, на котором я присутствовала, занимая место хозяйки, а три семьи соседей – в качестве гостей, уже после того, как благословил нашу трапезу, епископ обратился к графу Паткулю, заговорив достаточно громко:
-- Сын мой, негоже это: что жена твоя отсутствует за твоим столом.
Замерли все: и я, и Рольф, и сам граф, который так и не донес до рта куриную ножку. Гости, сидящие за нижним столом, тоже отложили столовые приборы и, почти не стесняясь, с любопытством уставились на графа.
"Про мнимую болезнь Ангелы ходило множество слухов. Кое-кто даже подозревал, что графиню заперли не просто так. Говорили, что она сошла с ума, или сплетничали о том, что она обожгла лицо и стала слишком уродлива. В общем, придумывали, кто что мог. Сейчас, становясь свидетелями развязки, окрестные бароны и баронессы не могли скрыть свой интерес. Побелевший граф несколько минут пытался вдохнуть, похоже, безуспешно. Он дернул воротник рубахи так, что отскочила пуговица и, застучав, покатилась по каменному полу.
-- Барон Нордман, прошу вас… -- порывшись под рубахой, граф достал ключ со сложной бороздкой и протянул его Рольфу. -- Прошу вас, барон, сходить за моей женой и привести ее сюда. Покажите ключ солдатам и передайте мой приказ: «Пусть дверь остается открытой.».
Рольф поклонился, взял ключ и вышел. Я пересела, освободив место хозяйки. Анна за дальним концом стола сидела, уткнувшись взглядом в пустую тарелку.
-- Ты, Эвор, вот эту рыбку обязательно попробуй. Исключительно вкусна! А вы, граф Паткуль, что же не кушаете? Жену я вашу предупредил, что сегодня званый ужин, так что одеваться она долго не будет, скоро пожалует. Но и ждать графинюшку нам резона нет, этакая вкуснота, и все остынет.
Когда лакей распахнул двери, никто сразу даже не понял, что за существо вошло в комнату. Это безусловно была женщина, очень толстая и оплывшая, которая, с трудом переставляя ноги и задыхаясь от ходьбы, прошла к верхнему столу и села на освобожденное мной место.
Жидкие белые волосы были распущены по плечам тонкими, тщательно завитыми локонами. Цвет глаз не разобрать: они тонули под набухшими веками и подпирались снизу щеками.
