Автор
В череде жестоких изменений в жизни сестер Ингерд начинается увлекательное путешествие через тайны предыдущего поколения. Их судьба переплетается с загадочными событиями семьи, вызывающими чувство неудержимого приключений и невиданной тяготы. Атмосфера книги насыщена риторикой слез, тайн и неразделенной близости между сестрами, пронизанная чувством обреченности в предчувствии судьбы....
Схватив второй эклер, она продолжала жадно чавкать и выговаривать: – Я свою долю фсю до монетки потребую, фсю до последнего грофыка! Это уж там фидно будет, ф какой монастырь я пойду или не пойду! Мне только пальчиком поманить нуфно, и фить я стану, как королефа! А деньги фы мне все отдадите! И фсе украшения… и фсе платья…
Если честно, я была настолько растеряна, что совершенно не понимала, что можно ей ответить. У меня даже закралось подозрение, что она не выдержала заточения и просто сошла с ума. Не могла же она, в самом деле, не видеть, в кого превратилась! Какая там королева?! Какие платья и деньги, господи?! Ей на диету нужно срочно, иначе схватит инфаркт от обжорства.
Она продолжала рыдать и жрать пирожные, высказывая мне какие-то безумные претензии. А самое противное: так и не вспомнила про детей. Поговорить с ней я не рискнула, отложив это дело на потом. Пусть сперва успокоится.
ЭПИЛОГ
Наша с мужем поездка в столицу состоялась через семь лет после свадьбы графа Иогана и баронессы Анны де Мюрей.
Год спустя я получила еще одно письмо от графини Роттерхан, где она писала о рождении еще одного продолжателя рода Роттерханов и чуть сожалела, что Господь не дает внучки:
“Эти мальчишки слишком шумные, настоящие маленькие дикари, и я еле справляюсь с ними. Но если бы вы представляли, баронесса Нордман, какое счастье слышать детский смех в стенах старого дома…”
У нас с Рольфом третий ребенок тоже был девочкой, которую мы назвали Анеттой.
Бежали года…
Некоторые из них были урожайные, некоторые достаточно тяжелые. Но благодаря дополнительным доходам никогда больше люди в наших землях не голодали. Более того, тонкорунное стадо росло. Ткацкий цех работал уже четыре года. А под патронажем барона Нордмана была открыта школа живописи. И учеников в нее присылали даже из столицы.
Можно было назвать это ожидаемой неприятностью, но два года назад соседнее с нами баронство разорилось окончательно, так как хозяин слишком любил выпить и погулять. И хотя графу Паткулю вполне хватало средств и власти забрать эти земли под свою руку, тем не менее, после разговора с Рольфом он отступился от баронства."
"Это позволило нам внести необходимый вклад в казну и выкупить баронство со всеми долгами. Земли, конечно, были далеко не в лучшем состоянии.
