К тому же госпожа Максимова категорически запретила сестрам на пушечный выстрел приближаться к пациентам до тех пор, пока они начисто не вымоются и не переоденутся в местные медицинский одежды – пусть не такие нескромные, как на молоденьких прелестницах, но легкие, белые и стерильно чистые. И вообще, все сестры сами нуждаются в экстренном лечении от самых разных болезней, в первую очередь от хронической усталости и переутомления.
Эти девицы, обряженные только в короткие белые халатики, едва прикрывающие срам, точеными контурами своих фигур напоминали молоденьких Венер, неукоснительно выполняли все указания госпожи Лилии и Галины Петровны. Некоторых раненых, осмотренным сим консилиумом, погружали в ванны с живой водой сразу же после полного удаления одежды и повязок. У других повязки, сделанные еще в Севастополе, было велено пока сохранить, и погрузить раненых в живую воду прямо вместе с ними, третьих Галина Петровна повторно оперировала тут же, ругаясь как извозчик на забытые в ране клочья мундиров и сапожной кожи. Все время, пока шла такая операция, госпожа Лилия стояла рядом и держала пациента ладонями за виски, силой своей магии утоляя боль и не давая страдальцу отойти в мир иной.
Меня тоже допустили до ассистирования Галине Петровне при этих операциях, но только после того, как я согласился надеть на себя такие же белые одежды, как и на артанских врачах, а лицо закрыть марлевой маской, чтобы даже пары моего дыхания не попадали в открытую рану. До самостоятельных операций доктор Максимова допускать меня отказывалась, и не в силу моего недостаточного мастерства, а из-за того, что я в значительной степени действовал бы по наитию, исходя из своего большого врачебного опыта, а Галина Петровна ВИДЕЛА, где необходимо вмешательство ее скальпеля. «Глаз-рентген» – с гордостью сказала по этому поводу госпожа Лилия, подняв вверх большой палец. Возможно, и у меня после проверки и инициации магом жизни появится такой талант, и тогда я буду ЗНАТЬ, что необходимо сделать, а не просто догадываться.
Кстати, вторым ассистентом у Галины Петровны была совсем молоденькая и очень старательная девушка со старинным именем Евпраксия. И, несмотря на то, что из-под маски и шапочки были видны только большие черные глаза, она производила потрясающее впечатление на раненых, особенно на молоденьких офицеров. Один уланский корнет с раздробленной ядром ногой даже пытался назначить ей свидание, но так как делал он это по-французски, девушка его не поняла.
