Дорогая Маргарет, я настолько высоко ценю твою искренность, что в моем понимании она гарантирует достойный характер кузины. Никогда не поверю, что твоя близкая родственница способна на преувеличения.
— Неужели мисс Хейл безусловно привержена правде? — с горечью спросил Торнтон, а услышав собственные слова, тут же отчаянно о них пожалел.
Кто он такой, чтобы считать себя вправе ранить ее колкостями? Как же нехорошо он сегодня держится! Сначала рассердился из-за долгого сидения в кабинете, потом услышал из ее уст мужское имя, решил, что речь идет о поклоннике, и окончательно вышел из себя. Только что разгневался из-за того, что не смог легко и изящно отразить шутливые нападки гостя, пытавшегося весело скоротать вечер. Должно быть, мистер Хейл давно и хорошо знает беззаботную манеру старого друга. А теперь вот осмелился нагрубить и самой Маргарет! Она не встала и не вышла из комнаты, как делала прежде, когда не желала слушать его несдержанные речи, а осталась сидеть неподвижно, лишь взглянула с грустным удивлением ребенка, получившего неожиданный выговор, потом опустила голову, молча склонилась над рукоделием и больше не произнесла ни слова. Однако Торнтон постоянно на нее смотрел и не мог не заметить, как она то и дело вздрагивала от неведомого холода, и чувствовал себя при этом как строгий родитель, только что отчитавший дочь за какой-то проступок, но тут же раскаявшийся в собственной несдержанности: отвечал на вопросы коротко и резко; держался неловко и сердито; не мог отличить шутливое замечание от серьезного; ждал хотя бы одного слова, одного взгляда, чтобы в униженном раскаянии пасть к ее ногам. Маргарет же ни разу не посмотрела в его сторону и не произнесла ни единого слова. Тонкие нежные пальчики порхали над рукоделием так легко и уверенно, словно она всю жизнь только и делала, что вышивала. Торнтон подумал, что если бы в сердце мисс Хейл таилась хоть капля чувства, она бы ощутила страстный призыв и на миг подняла глаза, чтобы прочитать запоздалое сожаление. Перед уходом он уже был готов толкнуть ее, чтобы открытой грубостью заслужить привилегию столь же открытого раскаяния. Хорошо, что вечер закончился долгим возвращением домой. В результате быстрой ходьбы родилось твердое решение как можно реже встречаться с мисс Хейл, ибо прекрасное печальное лицо и нежный, подобный легкому ветру голос мгновенно лишали душевного равновесия.
