Той ночью мистер Хейл склонил голову на подушку и больше не встал. Слуга, вошедший утром в комнату, не получил ответа на призыв, подошел к кровати и увидел прекрасное в вечном спокойствии лицо, отмеченное печатью смерти. Уход оказался завидно легким, без боли и борьбы. Сердце остановилось сразу, как только мистер Хейл лег в постель.
Мистер Белл окаменел от шока, а в себя пришел лишь тогда, когда настало время сердито возражать на каждое предложение камердинера.
— Коронерское расследование? Еще чего! Надеюсь, ты не думаешь, что я его отравил! Доктор Форбс заключил, что сердцечное недомогание привело к естественному концу. Бедный старина Хейл! Нежное сердце отказало раньше времени. Несчастный! Как он говорил о своей… Уоллес, дорожная сумка должна быть готова через пять минут. Иными словами, немедленно сложи все необходимое для путешествия: следующим поездом я отправлюсь в Милтон.
Спустя двадцать минут сумка была собрана и кеб до железнодорожной станции заказан. Лондонский поезд остановился всего лишь на минуту. Услужливый проводник помог пассажиру подняться в вагон, мистер Белл рухнул на сиденье, закрыл глаза и попытался осознать, каким образом человек, еще вчера абсолютно живой, сегодня оказался абсолютно мертвым. На сомкнутых ресницах заблестели слезы. Просидев некоторое время в неподвижности, мистер Белл открыл глаза и посмотрел по сторонам со всей возможной жизнерадостностью, которую сумел почерпнуть в твердом убеждении: не следует рыдать перед случайными попутчиками.
Собственно, никаких случайных попутчиков и не было. В отдалении сидел один-единственный пассажир. Мистер Белл взглянул на него повнимательнее и за огромной страницей развернутой «Таймс» обнаружил мистера Торнтона.
Несказанно обрадовавшись, профессор торопливо пересел к нему поближе и энергично пожал протянутую руку.
— Еду в Милтон с печальной миссией, — отвечая на невысказанный вопрос, проговорил мистер Белл. — Вынужден сообщить дочери Хейла о его внезапной смерти.
— О внезапной смерти? Мистер Хейл что, умер?
— Да. Я и сам не могу поверить, поэтому время от времени повторяю: «Хейл умер!» И все же это правда. Вчера вечером отправился спать на вид вполне здоровым, а утром мой слуга обнаружил его недвижимым и холодным.
— Где? Ничего не понимаю!
— В Оксфорде. Приехал ко мне в гости, так как не был в городе семнадцать лет, и скончался.
Пятнадцать минут прошли в полном молчании, наконец Торнтон произнес:
— Вы о Маргарет? Бедняжка! Вчера вечером он думал и говорил только о ней.
