Я знал, что мальчик поступил на работу в магазин и что его жалованье вкупе с каким-то мизерным состоянием матери долгое время поддерживало семью. Мистер Белл писал, что несколько лет они питались исключительно сваренной на воде овсянкой — каким образом это возможно, он не представляет, — однако, когда кредиторы уже потеряли надежду получить долги мистера Торнтона-старшего (если вообще таковая была), юноша вернулся в Милтон и выплатил каждому причитающуюся ему сумму. Никакого шума, никакого общего сбора. Все прошло очень тихо и незаметно, но в итоге долги были полностью погашены. Здесь надо отдать должное одному из кредиторов — ворчливому старику (так его описал мистер Белл), который взял молодого Торнтона к себе в компаньоны.
— Прекрасная история, — отозвалась Маргарет. — Как жаль, что столь яркая личность оказалась запятнанной статусом фабриканта.
— Запятнанной? Каким же образом? — удивился мистер Хейл.
— О, папа, привычкой все рассматривать под одним углом: с точки зрения получения прибыли. Говоря о технической мощи, он определенно видел в ней лишь способ расширить производство и увеличить доход. А что касается бедняков, то бедны они исключительно потому, что порочны, а посему недостойны сочувствия, так как не обладают его железным характером и возможностями, которые этот характер открывает.
— Нет, не порочны. Мистер Торнтон ни разу не произнес этого слова. Он назвал этих людей беспечными и не в меру потакающими своим легкомысленным желаниям.
Маргарет свернула вышивку и направилась было к себе, намереваясь лечь спать, однако, выходя из гостиной, остановилась в дверях, чтобы сделать признание, которое, как она надеялась, должно было обрадовать отца, но, если говорить честно, содержало немалую долю раздражения. Так или иначе, а признание прозвучало:
— Папа, пусть мистер Торнтон личность и выдающаяся, но он мне совсем не нравится.
— А мне нравится! — рассмеялся мистер Хейл. — Хотя героем или кем-то в этом роде я его вовсе не считаю. Но спокойной ночи, дитя мое, а то мы совсем утомили своими разговорами твою маму.
Маргарет и сама с тревогой заметила, что мать сегодня выглядит совсем слабой, а слова отца отозвались в сердце смутным страхом. Жизнь в Милтоне ничем не напоминала привычную свободу Хелстона с постоянным движением на воздухе. Да и сам воздух там обладал живительной силой, о которой здесь не приходилось даже мечтать.
