Автор
Богатый Джон Торнтон и заносчивая Маргарет Хейл возненавидели друг друга с первого взгляда. Их противостояние постепенно перерастает в сильное чувство, несмотря на неприязнь и разные социальные позиции. Между ними развивается напряженная история взаимного притяжения.
Та отвага, с которой мать и сын высказывали друг другу неприятную правду, основывалась на прочном основании в душе каждого. В то же время неловкая нежность обращения миссис Торнтон с дочерью, стыдливое стремление скрыть отсутствие у той великолепных качеств, которыми сама она обладала в избытке и высоко ценила в других, выдавали эфемерность материнской любви. Миссис Торнтон звала сына исключительно по имени — Джон, а такие обращения как «дорогая», «дитя мое», «солнышко» предназначались только Фанни. Однако в душе она не уставала благодарить Господа за старшего ребенка и ходила с гордо поднятой головой.
— Фанни, милочка! Сегодня подадут лошадей: собираюсь нанести визит Хейлам. Может, поедешь вместе со мной и, пока я буду в гостях, навестишь няню? Это в том же направлении, а она будет очень рада тебя видеть.
— О, мама! Так далеко, а я очень устала.
— Отчего? — Миссис Торнтон слегка нахмурилась.
— Не знаю. Должно быть, виной всему погода. Может, привезти няню сюда? Она сможет провести здесь весь день и, уверена, будет довольна.
Миссис Торнтон, отложив рукоделие, задумалась, а потом проговорила:
— Но ведь поздним вечером няне придется возвращаться домой в одиночестве и пешком.
— Нет-нет, я отправлю ее на извозчике, ни о чем другом даже не может быть и речи!
В эту минуту в комнату вошел мистер Торнтон, чтобы попрощаться перед работой, и Фанни поспешила сменить тему:
— Мама! Думаю, не стоит даже сомневаться, что, если миссис Хейл потребуется какая-то помощь, ты тут же предложишь свои услуги. Она крайне слаба здоровьем.
— Во всяком случае, постараюсь помочь. Сама я никогда не болела, поэтому не могу даже представить как.
— Что ж, зато у нас есть Фанни, которая постоянно жалуется на недомогание, и уж она-то обязательно что-нибудь предложит. Правда, сестренка?
— И вовсе я не жалуюсь, — обиделась Фанни. — Просто болит голова, поэтому останусь лучше дома.
Ее слова явно рассердили брата, а матушка с особым усердием склонилась над пяльцами, когда он жестко проговорил:
— Фанни, я хочу, чтобы ты поехала. Визит не принесет тебе вреда. Буду крайне признателен, если не придется повторять.
Решительным шагом он покинул комнату, а если бы задержался хоть на минуту, то в ответ на властный тон, слегка смягченный оговоркой «буду крайне признателен», Фанни непременно бы расплакалась.
— Джон обвиняет меня в том, что мои болезни надуманные, хотя это вовсе не так! Да и кто такие эти Хейлы, чтобы из-за них так суетиться?
— Фанни, не говори о брате в таком тоне.