Начиная августа 1933 года в Юте, США, Джон находит себя уединенным среди деревьев. Его мир на смену доброты и надежды привносит мрак и бедность: белые уже ходят голодными, дети выставлены на продажу, а вот дома забывают полностью. Тихая вера в лучшее исчезает вместе с приходом очередной встречи, где всё лишь усугубляет его собственный страх и беспомощность перед неизвестностью....
Мы посмеялись шепотом, и она отключилась. «Завтра» я проснулась здесь.
Я держалась и отмахивалась от воспоминаний о ней, потому что сразу начинала реветь, реветь навзрыд так, что мне не хватало дыхания. И потом думала о том, что нет смысла жить и что-то, вообще, делать. У меня было чувство, что я ее бросила, предала. Когда родились дети, ощущение стало только сильнее. Но мир вокруг стал логичнее, как и мое пребывание здесь.
Я умылась снегом, вытерла лицо изнанкой туники, в которой ходила дома, постояла еще немного, посмотрела на дома, в которых снова затопились печи и пошла в дом, поить чаем экспедиционную группу.
Глава 5
Вязание больше не было тайной, и на всех наших землях были люди, которые быстро начали повторять за нами. Кто-то «поделился» тайной правильного прядения. Хоть и мало было такой тонкой, аккуратной нити, но мастерицы появились.
У нас пряли и вязали женщины с маленькими детьми. У них были заказы, они одевали свою семью, но сложные вещи до сих пор были загадкой для всех. У меня было десять женщин, которые следили за общественным стадом овец, занимались заготовкой корма и только они пряли и вязали сложные вещи.
Мы начали делать шерстяные ковры. Пока это было тайной для всех, и работа еще не была готова, чтобы хвастать. Я не знала технологию, но решили попробовать по-своему – нашивать небольшие клочки, продернув сквозь ткань, высунув обратно на лицевую сторону.
"Юта часто приезжала к нам, а вернее – с первым же обозом она торопилась к нам. Дети ждали ее и любили, хоть и была она уже взрослой девушкой.
