Начиная августа 1933 года в Юте, США, Джон находит себя уединенным среди деревьев. Его мир на смену доброты и надежды привносит мрак и бедность: белые уже ходят голодными, дети выставлены на продажу, а вот дома забывают полностью. Тихая вера в лучшее исчезает вместе с приходом очередной встречи, где всё лишь усугубляет его собственный страх и беспомощность перед неизвестностью....
В груди стало горячо, а рубашка в момент пропиталась теплой кровью.
Харэм расталкивал всех на своем пути, он, не меняя направления своего взгляда просто шел вперед, и когда двое солдат снова схватили Юту, он в два прыжка оказался рядом. Всего нескольких ударов ножом было достаточно, чтобы их хватка ослабла, и она упала в его руки. Выбираться с ней через толпу было невозможно, но возле одного из домов он увидел своих людей, и по его знаку, они расчистили дорогу.
Войдя в большой дом, который оказался школой, он на руках занес Юту и положил на первый попавшийся стол.
- Сига, ты можешь держать ее? – он видел, что девушка слаба, но его воины не могли остаться с ним рядом, потому что площадь сейчас кишела солдатами Оруса.
- Да, я смогу, только попью, - она ладонями зачерпывала воду и пила большими жадными глотками, чувствуя, как ее тело наполняется силой.
- Я свесил плечо, и теперь ты должна немного лечь на другое плечо, чтобы я смог сломать стрелу, - он смотрел, чтобы Сига сама не потеряла сознание, - Ты просто наклонись на нее. Опусти голову, не напрягайся и береги свои силы.
Немного протащив древко вперед, он схватился одной рукой за железный наконечник, другой придерживал оперение внизу, за плечом. Лишь бы она сломалась там, где нужно. Когда стрела сломалась, Юта от боли пришла в сознание и закричала.
- Потерпи, все хорошо, ты не умрешь, сейчас я вытащу ее и прижгу, - говорил Харэм спокойно и уверенно. Она мотнула головой и сжала губы. – Вот, держи это, - он порвал ее рубашку и закатав ее край, положил его между ее зубами.
В дом вошел Драс, он нес Сири. За ним Шли Драс и Гор.
- Быстро, разжигайте очаг, мне нужны угли, - крикнул Харэм входящим, прижал Юту левой рукой к столу, чуть навалился на нее и выдернул стрелу из плеча снизу.
Она закричала и снова потеряла сознание. Гор кинулся к очагу. Бор снял с себя рубаху, но понимая, что она слишком грязная, чтобы служить бинтом, взял ведро с водой и вылил его в большой деревянный таз, бросил в него рубаху и вышел с ведром на улицу, к бочкам с водой, чтобы принести еще.
Над огнем повесили котел, и Гор нашел железную кочергу, которую положили в огонь – дожидаться углей было нельзя.
