Начиная августа 1933 года в Юте, США, Джон находит себя уединенным среди деревьев. Его мир на смену доброты и надежды привносит мрак и бедность: белые уже ходят голодными, дети выставлены на продажу, а вот дома забывают полностью. Тихая вера в лучшее исчезает вместе с приходом очередной встречи, где всё лишь усугубляет его собственный страх и беспомощность перед неизвестностью....
- Значит, они могут быть живы?
- Если тебе так легче, думай так, только думай еще о том, что ты не виновата, потому что, если бы они пришли сами, не выжил бы здесь никто, а в такое время как сейчас, пока река большая и дороги нет, никто бы даже убежать не смог. Драс, Гор и Бран это понимали, они все там это понимали, - он заснул, сидя за столом и вздрагивал, будто боялся каждого шороха.
Глава 11
Как говорил кто-то давно и очень умный: «Делай что должно и будь что будет»? Мне эта фраза теперь стала понятна, и я боролась с мыслью, что сейчас, пока с юга к нам нет дороги, можно самой добраться до этого страшного незнакомого поселка, что-то придумать, чтобы просто узнать – живы ли они? И даже если к тому времени не будет уже Сориса, мы все равно ничего не можем сделать сидя здесь вот так, просто в режиме ожидания.
Нам пришлось переформатировать всю свою жизнь и все свои привычки. Остановили производство того, что сейчас было не важно: бумага, шерсть, и другая мелочь для красоты и радости.
И того, с Бором, Севаром, оставшимися людьми с рудника и пацанами от пятнадцати до семнадцати лет, у нас было двадцать мужчин. По двое всегда дежурили за два километра по ту сторону моста, двое на горе за мостом – смотрели на дым, которым могут дать знак, и двое у моста со стороны поселка. Менялись через пять – шесть часов. Женщины тоже начали проситься в дежурство, потому что там всего то и надо – разжечь костер и бежать.
- Вода нынче большая – долго будет держаться, - Севар говорил со мной каждый вечер и видел, что я ищу причину самой сходить и проверить этот поселок, который был у нас под боком все эти годы.
- Почему корабли не подходят к берегу, Севар? Ведь нам сообщили бы уже, если они причалили?
- Конечно, и гонца прислали бы, значит, пока все так. Они же знают, что у нас здесь случилось.
- Почему Орус не приехал сюда, Севар, почему он не поторопился до разлива воды?
- Значит они боятся, значит, нельзя людей оттуда выводить.
- У меня нет ни одной мысли – что можно сделать, Севар. Я словно в мышеловке. Еще жива, но не вижу выхода.
- Ты чувствуешь свою вину, девочка. Она, может, и есть, твоя вина, но сейчас мы имеем то, что имеем. Если ничего не решится, начнем обрабатывать землю, выгонять скот. Пока руки в труде, голову посещают только светлые мысли.
