Начиная августа 1933 года в Юте, США, Джон находит себя уединенным среди деревьев. Его мир на смену доброты и надежды привносит мрак и бедность: белые уже ходят голодными, дети выставлены на продажу, а вот дома забывают полностью. Тихая вера в лучшее исчезает вместе с приходом очередной встречи, где всё лишь усугубляет его собственный страх и беспомощность перед неизвестностью.
Он был сухой, но ерзал – наверно, хотел есть. Черт, это рабыни или жены?
Дети теперь лежали перед Харкамом, и раздражали его своим ревом. Он смотрел на сына, который теперь опустил голову.
Я переключилась на младшего, который испугался, когда увидел, что я смотрю на него вопросительно.
- Говорить? – его голос дрожал и срывался, руки он сжимал в кулаки.
- Нет, ты ничего не говори. Слушай и смотри.
- Ты говори, - я обратилась к среднему брату, который теперь интересовал меня больше всего.
- Я Харэм. Я не хочу править, я не хочу новых земель и ассаров. Я хочу узнать откуда на нашей земле парящая вода и черная глина, которая горит, - у него не менялось выражение лица. Если бы я хотела Харкаму добра, я смогла бы убедить его, что с Харэмом его люди скоро станут самыми сильными в этих землях. Но самыми сильными здесь должны быть мы.
- Земля давно дала пар? – я смотрела на него с улыбкой.
- Когда на эти земли пришли харкамы, они уже были.
- Значит, земля подарила их не вам, вы просто взяли воду и черную глину.
- Но мы знаем, что это для нас, только не знаем, что еще может эта вода и земля.
Мне хотелось сказать, что эта вода, в первую очередь, может отмыть вас, но с этим мальчиком будет тяжелее всего.
- Идите, - я сказала это всем, но, когда старший стал подниматься, я взяла его за рукав, и он больше не смотрел на меня с отвращением. – Ты, расскажи все Харкаму, иди, и расскажи прямо сейчас – что думаешь и хочешь. Обманешь – будет беда.
Он мотнул головой. Женщины подняли детей, и вышли. Старший двинулся за женщинами. За ним младший.
- Ты придешь, когда будет светло, - я сказала в спину среднему, а он обернулся и улыбнулся мне.
Харкам вышел последним, и следом за ним Мухара принесла привычное блюдо с мясом и кусочками теста. Мы с Сигой молча ели. Надо выяснить – что есть на их кухне. Невозможно есть одно и то же. Да и пользы никакой. Первые два дня я радовалась мясу, а сейчас хотела хлеба и овощей, или крупу. Сига пока ела с удовольствием. Я отдавала ей все молоко. Мне кумыс придавал сил – чуть газированный, с легкой кислинкой, после кружки такого молока, как после хорошего отдыха, прибавлялось сил.
- Откуда ты все знаешь, Сири?
- Что знаю?
- То, что им говорила?
- Я не знаю, Сига, я придумала, - я не собиралась объяснять ей, что есть типы личностей, которые действуют строго по одному сценарию. Я думала о Харэме – среднем сыне Харкама. Этот мальчик должен перевернуть этот мир, хоть немного, и он не остановится.
