Нет у него никакого альма. Как же он живет? Лиру захлестнула такая горячая волна жалости, что она невольно протянула вперед руку, пытаясь погладить грязный свалявшийся мех, но, наткнувшись на холодный недобрый взгляд зверя, смешалась и не посмела.
— Йорек Бьернисон, — еле слышно пролепетала девочка, — я хотела…
— Господин Фаа и Фардер Корам решили попробовать, ну… выручить твой панцирь.
Медведь не шелохнулся и не ответил ни слова. Лира мгновенно поняла, как он оценивает шансы своих непрошеных заступников.
— Только, — несмело продолжала девочка, — я и так знаю, где он. И, если ты, конечно, хочешь, я могу тебе сказать, а ты тогда сам сможешь пойти и забрать у них свой панцирь.
— Мне веритометр сказал. Это такой прибор с картинками, он все знает. Понимаешь, Йорек Бьернисон, я решила все тебе открыть, потому что они тебя обдурили, а это нечестно. Так нельзя. Джон Фаа, конечно, пойдет к этому ихнему бургомистру, будет с ним ругаться, губернатор ему что-нибудь пообещает, но только панцирь они тебе все равно не отдадут. А я знаю, где они его прячут. И тебе скажу. Но только при одном условии: ты пойдешь с нами на Больвангар и поможешь освободить детей. Согласен?
— Только… — Лира замялась. Ей, конечно, не хотелось совать нос в чужие дела, но любопытство было сильнее. — Слушай-ка, Йорек, ведь здесь валяется столько всяких железок… Почему же ты не сделаешь себе новый панцирь?
— Потому что толку в нем будет — чуть. Смотри сама. — С этими словами он легко поднял стоявший у стены металлический капот трактора и без малейших усилий когтем пропорол его насквозь, словно он был из бумаги.
— Пойми ты, — продолжал медведь, — мой панцирь выкован из звездного железа, он сделан точно по мне. Для медведя панцирь — то же самое, что для тебя альм. Это моя душа. Представь себе, что тебе вместо него, — и Йорек кивнул головой на съежившегося Пана, — подсунут куклу лупоглазую. А его заберут. Вот и вся разница. Ладно, к делу. Где они прячут мой панцирь?
— Я скажу, — торопливо заговорила Лира, — только пообещай никому не мстить, хорошо? Они, конечно, очень плохо поступили, но ты просто забудь, и все.
— Мстить я не буду. Но если они сами полезут, не спущу. Если они возьмутся за оружие, пусть пеняют на себя. Где панцирь?
— В доме священника, в чулане. Понимаешь, он думает, что в нем бесы, вот он их и изгоняет.
Медведь встал на задние лапы и выпрямился во весь свой могучий рост. Он смотрел на запад. Луч заходящего солнца коснулся его морды. Шерсть на ней казалась золотисто-кремовой, она словно бы светилась в надвигающемся сумраке. Лира каждой клеточкой чувствовала, какая исполинская сила исходит от этого зверя.
— Я должен работать до заката, — проронил медведь. — Я утром дал слово. До заката еще несколько минут. Нужно доработать.