Автор
Герой в бегах, его жизнь на грани, когда каждый шаг становится катастрофой. В тайге шепчутся заговорщики и казнокрады — Леха это знает по опыту. А страна была другим местом: мирный, хотя и не безоружный народ ждал лишь своей доли справедливости. Теперь же все законы подрывались, и любой шаг может быть последним.
Гриня брякнул сдуру, ты не услышал, а Леша сделал, как учили и как привык. Свинец в башку, и вся недолга. Или ты что-то возразить хочешь?
– Глупо получилось, – заметно помрачнев, вздохнул Васильев. – Ну да делать нечего. Не исправишь уже. Я ведь чего пришел, – вдруг сменил он тему. – Как так вышло, что мы почти пять часов добирались, а ты давно уже в селе был? Я людей спрашивал, видели тебя, – повернулся он к Лехе.
– От станицы несколько тайных троп есть. Одна сюда ведет, – коротко пояснил парень.
– И ты молчал?
– А ты спрашивал? Сам сказал, показать, как разъезды по границе ходили, я показал.
– Каков вопрос, таков и ответ, комиссар, – усмехнулся чекист."
"– Когда тропы покажешь? – помолчав, поинтересовался Васильев у Лехи.
– А чего там показывать? Сказал же, они все от станицы идут. Езжай туда, да по всем тропам и катайся. Сам все увидишь.
– Скажи хоть, где они начинаются, – попросил комиссар, сообразив, что отношения с парнем испорчены окончательно и бесповоротно. Не тот человек был юный казак, чтобы прощать подобные обиды.
– За околицей, у старого дуба, – последовал короткий ответ. – Не ошибетесь. Там сразу развилка в четыре стороны. По любой езжайте, все нужны бывают.
– Ладно, – вздохнув, кивнул Васильев и, развернувшись, вышел.
– Обиду затаил, – проводив его взглядом, глухо буркнул Леха.
– Похоже. Я б на твоем месте спиной к нему не поворачивался, – мрачно посоветовал товарищ Сергей.
– Я-то ладно. Мы пока ехали, он про тебя спрашивал, – ответил Леха, вспомнив свой разговор с комиссаром.
– Ну-ка, рассказывай, – моментально подобравшись, потребовал чекист.
Внимательно выслушав все сказанное парнем, чекист уточнил несколько моментов и, покачав головой, мрачно проворчал:
– М-да, а говорили, проверенный товарищ. Придется меры принимать.
– Чего будет-то? – осторожно поинтересовался Леха.
– Тебя это больше не касается. Это наши с ним дела, – отмахнулся чекист. – Ты пока вот этот документ глянь. Сможешь прочесть? – спросил он, доставая из кармана рулончик рисовой бумаги.
– Так это японские иероглифы. Я их не знаю, – удивленно буркнул парень, рассмотрев письмо.
– Они, выходит, разные? – удивленно уточнил Сергей.
– Да ты смеешься, что ли? – возмутился Леха. – Тут в каждой стране за кордоном свои письмена. Что в Сиаме, что в Камбодже, что в Корее. И все такими вот иероглифами пишут. Они только на первый взгляд одинаковые. А на самом деле в каждом свой смысл имеется. К слову, у ханьцев три тысячи таких завитушек.
