Автор
Во время русской революции и японской интервенции судьбы людей переплетаются на фоне политического хаоса и безвластия. История о том, как великие исторические события меняют жизни обычных людей и целых народов, втягивая их в воронку перемен, где нет невиновных.
Кое-как успокоившись, он погасил начавшийся было кашель глотком Лешкиного отвара, который теперь постоянно носил с собой во фляге, и, отдышавшись, проворчал, качая головой:
– Да, парень, учить тебя еще и учить.
– Чему учить-то? – снова не понял Леха. – Я вроде грамотный. Или еще дело какое имеется?
– Политической грамотности тебя учить надо, – вздохнув, пояснил чекист.
– Не, политика мне не интересна, – скривился Леха. – Я служилого сословия, мне политика ни к чему. Казаки политических завсегда гоняли, чтобы народ не мутили.
– Никому больше так не говори, – жестко осадил его чекист.
– Почему? – удивился парень.
– Времена такие, – снова вздохнул Сергей. – Сейчас политика везде на первом месте. А услышат, что ты поддерживаешь гонения на политических, и без долгих разговоров к стенке поставят.
– Так это что ж, вообще никому ничего не говорить? – насторожился Леха.
– Если хочешь до старости дожить, научись язык за зубами держать. И помни, за любое неосторожное слово придется отвечать рано или поздно очень серьезно, – тихо, но очень весомо посоветовал чекист.
– Добро, запомню, – так же тихо ответил парень, моментально сообразив, что это не шутки.
Их разговор прервали громкие шаги и стук входной двери. В дом ввалился комиссар и, не заметив отошедшего в угол чекиста, с ходу начал возмущаться:
– Ты чего это творишь, Лешка?! Бойца пристрелил, отряд бросил! За такое самоуправство можно и в камеру загреметь на недельку, чтобы норов поубавился. Это тебе не твоя казачья вольница. В нашей армии дисциплина первое дело.
– Смотри, чтобы тебе не убавили, – огрызнулся Леха, чувствуя, что начинает звереть. – Твой анархист меня обещал пятками в костер сунуть, а ты и слова не возразил. А как я его шлепнул, так сразу про норов мой вспомнил? Шел бы ты отсюда, комиссар. Я в твой отряд не просился. Сам позвал. А не нравлюсь, так я и уйти могу. Тайга мне дом родной.
– Рот закрой! – разозлившись, рявкнул Васильев.
– Сам заткнись, – негромко ответил товарищ Сергей, выходя из своего угла. – Я смотрю, ты, комиссар, совсем мышей ловить перестал. Тебе серьезное дело поручили, а ты, значит, махновскими методами действовать решил. Людей пытать вздумал? А дальше что? В каратели подашься? Как Петлюра?
– Ты говори, да не заговаривайся! – вскинулся Васильев. – Никто б его пытать не стал.
– Но Гриню своего ты не осадил, – напомнил чекист.
– Да я его и не слушал, – смутился комиссар. – Голова другим занята была.
– Ну, значит, и говорить тогда не о чем.
