Автор
Соня работает трезвым водителем, чтобы осуществить свою мечту. Однажды она забирает из клуба известного гонщика Кирилла Левина — беспринципного повесу. Случайная встреча становится началом истории, в которой притяжение и отталкивание, страсть и боль переплетаются в борьбе двух душ, готовых...
– Сонь, не мельтеши, – проговорил Кирилл, и я замера, не сразу осознав, что металась по комнате, как реактивная муха. – Одну ночь я как-нибудь уж переживу.
– Но я все равно переживаю, – поджав губу, взглянула на оголившееся колено.
Оно было безобразным. И почему я раньше не обращала внимания?
– Жутко, да? – Кирилл словно уловил кожей мой ошарашенный взгляд и накрыл колено ладонью.
Медленно кивнула, потому что врать было бесполезно. Он и сам все знал.
– Была операция?"
"Теперь кивал Кирилл, поглаживая колено. Пальцы были напряжены так, что побелели костяшки.
– Бесполезная операция.
Я вздохнула и сделала несколько шагов, опустившись рядом с Кириллом. Кровать была действительно жесткой, а некоторые пружины могли впиться в зад. Но я не замечала неудобств, потому что безотрывно следила за пальцами, которые массировали колено.
– Может быть… – открыв рот, набрала побольше воздуха в легкие, чтобы сказать, а не потеряться со словами вновь: – давай я?
Рука замерла. Я накрыла ладонью кисть и убрала ее, открыв для себя вновь изуродованный кусок плоти. Кирилл, казалось, вовсе перестал дышать, хотя и я с трудом могла протолкнуть в легкие воздух. Одно касание, а какой эффект! Меня словно прострелило навылет.
– Сонь…
– Сейчас, – выдохнула и провела пальцами по шершавой коже. Теплая, но твердая, бугристая, там, где был шрам. – Так больно?
Я украдкой взглянула на Кирилла. Он покачал головой.
Чуть-чуть нажала и начала массировать. Черт, я даже не знала, как правильно делать. Что нужно вообще делать, но, прислушавшись к своим чувствам, я позволила себе, наверное, слишком много. Обводила пальцами участок поврежденной после операции кожи, шрамы, бугорки. То самое место, из-за которого Кирилл озлобился. Я знала, что он изменился, хотя никогда его раньше не встречала. Он стал как этот уродливый шрам, как сломанная кость, разорванная плоть. Как мышцы и связки, которые все время горят.
– Мне так жаль… – пролепетала, чувствуя, как глаза наполнились слезами. – Так жаль, что я ничем больше не могу помочь.
Откровение пронзило меня, вырвалось кристалликами слез, опалив щеки.
Кирилл дотронулся до моей руки.
– Ты уже сделала больше, чем кто-либо, – вымолвил он, сжимая мои пальцы в своей ладони. Поднял руку, поднес ее к своим губам и поцеловал каждый палец. Казалось, дотронулся до каждой клеточки моей руки. Сердце рвануло из груди, молотя в ребра. Тихий выдох сорвался с губ.
Я приподнялась, потянулась к Кириллу, как цветок тянется к солнцу, и коснулась его губ.
