В комнате профессора Генриха Штейнмайера зажигается дружеский огонек интриги. Он с удовольствием расспрашивает гостей, но их появление оказывается неожиданным и волнующим. Вскоре в кабинет вошел профессор с восемью незнакомцами, вызвав историями, которые шатко-балдят его умы....
Нет, никакого базара Грокк не допустил. Десантников среди… скажем так, столь долго спавших, было большинство, так что порядок они с Пинолли установили довольно быстро. В конце концов, все проснувшиеся были лузитанцами, и не просто, а еще и военными и, более того, принадлежавшими флоту великого Дома. Так что ни о какой вольнице и речи быть не могло. Но… ситуация была уж больно неординарной, а ни единого офицера среди проснувшихся, к сожалению, не было. Пинолли даже в сердцах высказался насчет того, почему так в жизни получается: как поймать честного десантника на какой-нибудь невинной шалости, перебрал, там, малеха чего крепкого или какому гражданскому за недостаток почтительности морду начистил — так они тут как тут, а в тот момент, когда они нужны ну просто позарез, — так ни одного поблизости не наблюдается!.
Как бы там ни было, перспектива того, что решать, что и как им дальше делать, придется самим, вырисовывалась перед проснувшимися все яснее и яснее, порождая не то, чтобы панику или там растерянность, но все же некоторое неудовольствие.
— Ну что, ты все еще по-прежнему сомневаешься? — ехидно поинтересовался Пинолли.
Грокк стиснул зубы.
— Это точно?
— Точнее некуда, — уверенно кивнул головой Пинолли. — Сам видел в сети ролик, в котором наш капитан присутствует в Храме Меча. И, кстати, там же показано, как он стал офицером.
— И кто?
— Ни за что не догадаешься! — торжествующе усмехнулся Пинолли. Но не стал долго мучить приятеля. — Сам Таибрен!
— Кто?!! — Грокк стиснул свою лапищу так, что початая бутылка пива в его руке разлетелась вдребезги. — И ты все еще настаиваешь на том, что все это — какая-то тайная операция Дома?
— Я настаиваю на том, дружище, что все это какие-то интриги, лезть в которые не нашего ума дела.
