Жанр
В Африке середины двухтысячного века – время передовой человеческой эры, Шаг в Палеолите предлагает незаурядное изысканство истории. Невероятная атмосфера древности и природной выносливости людей пронизывает каждую страницу. Здесь история несет за собой дыхание пещер, вкус охотничьего коптящегося мяса и тонкое понимание человеческой природы в условиях естественной среды....
Все девочки говорят, что у меня плохие глаза, зелёные, как лягушка.
– Это они от зависти. Уж поверь мне, Большому шаману, что, когда ты вырастешь, из-за твоих глаз многие и многие храбрые охотники потеряют покой и сон. Они будут приносить тебе много вкусного мяса и одевать тебя в тёплые меха.
– А серьга? У меня будет серьга?
– Конечно, обязательно будет.
Мечтательная улыбка бродила на губах девочки. «Ах, как хорошо будет когда-нибудь, как хорошо! Не может же такой могучий шаман ошибаться. Нет, никак не может!»
– А скажи мне, Лисёнок, где вы с братом спите? – Хлоп! И воздушные замки развеял суровый ветер.
Взгляд сразу потух, плечики ссутулились. Опустив голову, она чуть слышно пробормотала:
– Мы спим возле костра.
– Возле какого?
Неопределённое пожатие плечиками.
– А едите что?
Голова ещё ниже, и даже брат вышел из созерцательного состояния и с беспокойством стал прислушиваться к разговору.
– Нам дают. И ещё мы сами что-то находим.
В общем, дальше последовал весьма тяжёлый разговор. В процессе его вдруг, неожиданно для себя, я сказал:
– Так, ребятки, ну-ка идите поспите у меня в шалаше.
Не слушая вялых возражений, я содрал с них жалкие обноски и засунул обоих в спальник. Уж теперь проверим утверждения производителей, что внутри поверхность спальника – натуральный шёлк. А на нём, как известно, вошки да блошки чувствуют себя отвратительно, а грязь мы всегда отстираем.
Немного повозившись, дети быстро уснули. Ещё бы, сытно, тепло, безопасно. Столько новых эмоций и впечатлений, предохранительная система моментально отключила сознание от реальности.
"Ах, господин Экзюпери! Величайший мудрец, единственная фраза коего повесомей многих философских трактатов. Увы, безжалостный молох войны пожрал тебя, как и миллионы других, обычных, талантливых, гениальных. Но всё же ты успел сказать своё бессмертное: «Мы в ответе за тех, кого приручили»! И ни прибавить, ни убавить.
Я всегда чувствовал, что хотел больше одного ребёнка.
