Жанр
В Африке середины двухтысячного века – время передовой человеческой эры, Шаг в Палеолите предлагает незаурядное изысканство истории. Невероятная атмосфера древности и природной выносливости людей пронизывает каждую страницу. Здесь история несет за собой дыхание пещер, вкус охотничьего коптящегося мяса и тонкое понимание человеческой природы в условиях естественной среды....
Это то, что на моём языке называется «опыт», «мастерство», а на твоём можно назвать «колдовство».
– Понимаю, – покивал Хатак, – понимаю. Получается, твой… э-э-э…
– Рукопашный бой, – подсказал я.
– Рукопашный бой сродни тому, как я кидаю дротик. И это значит… я тоже могу научиться рукопашному бою? – сделал неожиданный вывод старый охотник.
Я усмехнулся: вот неугомонный старик!
– Скажи, Хатак, ты можешь научить его, – показал я на Белку, – метать дротики?
– Конечно, могу, – без сомнения ответил он.
– Хорошо метать, – уточнил я.
Хатак, прищурив глаз, осмотрел замершего пацана, что-то прикидывая про себя.
– Да, хорошо метать, может, даже не хуже, чем кидаю я.
– А меня? – ткнул я пальцем в себя. – Только честно.
– Только чуть-чуть, – скривившись и обозначив пальцами, насколько чуть-чуть, ответил Хатак. – Слишком старый.
– Вот и я могу научить пацана рукопашному бою, хорошо научить. А тебя – совсем чуть-чуть. Ты совсем старый.
– Но чуть-чуть, мой друг Пётр, – улыбнулся Хатак, – это больше, чем ничего.
– Намного, намного больше, друг Хатак, – улыбнулся я в ответ.
Эх, хорошо, когда есть кто-то рядом с тобой, тот, кто тебя понимает.
– Обрати внимание, мой друг, – показал я рукой на притихших и ловящих каждое слово детей и на Молодого, – с каким правильным благоговением и открытым ртом внимают юные падаваны мудрым речам авторитетных людей. Того и гляди в рот мухи налетят.
После моих слов Белка рефлекторно прикрыл рот ладошками, и всем стало весело.
Потом я надавал Молодому целый воз ЦУ, что делать в наше отсутствие и вплоть до возвращения.
– Принято, – сказал я ему.
Кулик бросил быстрый взгляд исподлобья на всю нашу компанию и, не сказав ни слова, развернувшись, быстро зашагал в сторону стойбища. Затем подошли ещё двое из нападавших. Они притащили с собой весьма объёмную скатку с различными шкурами и мехами.
– Большой шаман Горький Камень, – с заметным уважением в голосе начал один из них, – я Кряга.
– Не стоит, – остановил я его. – Верю тебе, Кряга. Вряд ли вы захотите обмануть меня.
– Что ты! И в мыслях не было! – открестился он.
– А кстати, где ваш третий?
– Прости, Горький Камень, но Утиный Клюв не смог прийти к тебе сам. Плохо стоит на ногах, болит голова и постоянно выворачивает.
