Жанр
В Африке середины двухтысячного века – время передовой человеческой эры, Шаг в Палеолите предлагает незаурядное изысканство истории. Невероятная атмосфера древности и природной выносливости людей пронизывает каждую страницу. Здесь история несет за собой дыхание пещер, вкус охотничьего коптящегося мяса и тонкое понимание человеческой природы в условиях естественной среды....
Я ещё подумал: что за странные звери оставили такие следы?
– Ты помнишь, где это? Хотя что я спрашиваю, с твоей-то зрительной памятью. Мне обязательно нужно их увидеть.
– Что, прямо сейчас?
– Да, ты прав, старый. Сейчас у нас и других забот полон рот. Но рано или поздно мы всё равно пойдём в горы и заодно найдём ту пещеру.
– Почему это тебя так волнует?
– Потому, мой друг, что эти чёрточки и закорючки называются «буквы», и каждая буква имеет звук, который мы произносим. Я говорю «X» и пишу вот так, – написал я букву X, – потом говорю «А» и пишу вот так, потом Т, А и К.
Старый охотник жадно и пристально всматривался в неровном свете костра в написанные буквы.
– Тут и правда написано моё имя и что я твой друг? – тыча узловатым пальцем, недоверчиво уточнил он.
– Конечно. А вот так будет – «Пётр, Большой шаман Горький Камень». А так – «Белка, брат Лисёнка».
Хатак ошарашенно смотрел на мои писульки.
– Так мой народ хранит знания. Написанное одним всегда может прочитать другой. Если бы у меня была бумага и чернила, я смог бы записать все твои истории, всю твою жизнь, написать целую книгу. И через много-много лет тот, кто умеет читать, смог бы узнать, что был такой Хатак – охотник и путешественник, как жил, о чём думал, как он сражался с духом Длиннолапого или как однажды встретил шамана Горького Камня… Теперь ты понимаешь, почему я так взволнован.
– Это великое волшебство! – потрясённо произнёс Хатак.
– Возможно, это самое великое волшебство, мой друг, которое я знаю.
– После долгого молчания Хатак наконец оторвал взгляд от моих надписей и безапеляционно заявил:
– Ты научишь меня ему!
– Ну, дед, ты жжёшь! Прям на пятой газуешь! – по-русски восхитился я.
– Что ты сказал, Пётр?
– Я говорю: конечно, научу.
Пётр спал. Хатак задумчиво смотрел на огонь, в то же время чутко слушая ночь, живущую своей насыщенной жизнью.
Странно, многие его сверстники и даже те, кто родился позже, уже ушли в туманную долину предков, а он всё топчет землю. Как так получилось? Долгая-долгая жизнь, такая, казалось, понятная и уже обыденная, вмиг рассыпалась, когда появился Пётр. Удивительный человек.
