Приставил к голове дуло…
Я отвернулся. Грохнул выстрел.
– Теперь мальчишку, – сказал Виктор.
– Нет! – сказал Гош.
– Не в одну же могилу их… – пробормотал Гош. – Его – и этих…
– Ему уже все равно, – сказал Виктор.
Гош тяжело поглядел на него.
– Нет, я не возражаю. Копай, если хочешь. Вот лопата… Гош, перестань валять дурака!
Гош опустил на землю ружье, присел над мальчишкой и осторожно взял его на руки, словно тот еще что-то мог чувствовать. Повернулся, на краю могилы на миг замер, сморщившись.
Я в могилу не смотрел, но вполне себе представляю, что осталось от головы блондина.
Гош шаркнул ботинком, присыпав листьями изголовье могилы. Осторожно уложил мальчишку…
А я глядел на полянку с дюжинами холмиков, и почему-то мне казалось, что что-то я не доделал. С чертовой сукой разделались, с ее слугами тоже, книгу забрал, но что-то я не сделал. Хотел сделать, да забыл.
Стукались комья сырой земли, с чавканьем втыкался в землю штык лопаты, я пытался вспомнить и никак не мог. Может быть, и не было ничего такого? Просто кажется, что забыл? Вроде дежавю наискось?..
Наверно. Наверно, так.
И все-таки чувство было неприятное, как ноющий зуб…
Я поднял голову, огляделся. Оглянулся на дом.
Оттуда не падало ни лучика света. Дом стал темным, без единого огонька. Луны тоже не было, и вокруг было темно-темно. Только звезды над головой, а все вокруг – едва различимые тени… Все-таки скоро рассвет. Теперь, когда фонарь погасили, небо на востоке было светлее.
Выходит, несколько часов здесь провозились. Кто бы подумал… Здорово она меня зацепила, тварь. Всех нас. Вроде ничего и не делали, а времени ушло…
– Эй! – Виктор подтолкнул меня плечом. – Уснул? Пошли, Храмовник.
Могилка превратилась в маленький курган из земли и листвы. Гош и Шатун уже шагали к дому. Виктор шел за ними, я двинулся следом.
Обошли дом вокруг правого крыла. Вышли к пруду, теперь нам лучше всего было вправо и через дубовую рощу, к краю лощины, к ожидающим по ту сторону машинам… Но Гош остановился. Обернулся ко мне, мотнул головой на парадный вход.
Теперь фонарь там не горел, не слепил глаза. Не шуршали листья под спешащими ногами, не сеялся дождик – тихо-тихо…
Между висков гулял холодный ветерок. Бесцельный, не пытающийся что-то изменить во мне. Но вместе с этим ветерком накатывало отчаяние и безысходность. Холодная, тоскливая, страшная…
На миг мне захотелось вернуться и просто добить ее.