Лучился радостью, как облитые солнцем голые березки за окном. Будто это я сам пригубил вина.
Виктор не стал дожидаться Старика. Сбросил салфетку, прикрывавшую вторую бутылку, уже вскрытую. Разлил по пяти бокалам и поднял свой.
Он снова отпил маленький глоточек и зажмурился от удовольствия, а вот у меня удовольствие как корова шершавым языком слизнула.
– А мальчишка? – спросил я.
– Какой мальчишка? – Виктор посмотрел на меня так, будто и в самом деле не понимал, о чем я.
– Второй мальчишка! Которого увезли!
– Ах, это… – Виктор поморщился. – Забудь…
– Да? – с вызовом ответил я.
– Лучше забудь, – посоветовал Виктор. Без своего привычного высокомерия, непривычно мягко сказал. В самом деле посоветовал.
– Потому, что там, где ты его найдешь, там-то тебя уж точно раздавят. Сам подумай. Мы вчетвером с этой-то едва справились, а какого уровня должна быть та…
– Она жаба, – сказал я, но Виктор, не обратив внимания, продолжал:
– Для чего и другим! Для ритуала!
– Ты точно выспался, Храмовник?
Опять эта его фирменная усмешечка, будто понимает что-то такое, чего мне никогда не понять.
– Может быть, ты прав. Может, и не для ритуала. Ну и что? Она жаба!
С жабами куда проще, чем с паучихами. С этим-то он не будет спорить.
– У нее могут быть слуги, – сказал Виктор.
– С жабой можно взять оружие… – осторожно вставил Шатун.
Виктор резко развернулся к нему, вино в его бокале едва не перехлестнулось через край.
– Тебе лично, мишка-оторва, еще за то оружие сейчас надают розовыми слонами…
Шатун запунцовел и откинулся назад. Вжался в спинку кресла, словно хотел просочиться под обивку.
Да уж. За то, что он так легко взял оружие, когда мы шли на паучиху, Старик его по головке не погладит… Старик ему год вдалбливал, что с оружием на паучих нельзя никак и никогда. Что бы ни случилось. Никак и никогда.
– Но эта-то жаба, – сказал я. – На нее можно идти с оружием.
В коридоре хлопнула дверь, послышался скрип колес.
– Лучше забудь, – тихо бросил мне Виктор вдруг неожиданно серьезно. От его глумливой ухмылочки не осталось и следа. Он поймал мой взгляд, словно хотел дать знать что-то…
И вдруг закрылся. Подобрался, уставился на свой бокал. Старик вкатился в комнату. Подозрительно оглядел нас:
– Притихли-то как сразу…
Он поставил на стол бокал с капельками вина и ополовиненную бутылку. Еще раз внимательно оглядел нас и приказал:
– Засранцы, – сказал Старик.
Выслушал он молча, глядя в стол перед собой, лишь мрачнел все больше. Даже про бокал с вином забыл.