В Семирской империи магия преследуется, а маги считаются преступниками. Следователь Элира Тьёри оказывается в центре событий, когда её жизнь меняется из-за связи с мужчиной. Наследники магии идут по канату над бездной, где каждый шаг несет угрозу смерти.
Едва моя ладонь легла на его простреленное плечо, желая перевернуть, как тело пронзила знакомая волна тепла. А сам маг неожиданно застонал и дернул рукой.
Едва взглянув на его лицо, я замерла. Застыла, не в силах поверить в увиденное. Ведь прекрасно знала эти черты, которые сейчас болезненно заострились. Помнила эти губы… которые теперь оказались разбиты чьими-то гадкими кулаками.
Передо мной был тот, кого я уж точно не ожидала здесь увидеть. Тот, кого не могли поймать даже лучшие агенты полиции. Тот, о ком в этой стране знали все…
Дыхание сбилось, и я сама не поняла, как сумела сдержать вскрик. Магия всколыхнулась, вздыбилась, готовая в любой момент уничтожить всех, кто даже косвенно причастен к тому, что случилось с Клевером. И я бы точно сорвалась. Не сдержалась. Сожгла бы дотла все здание управления полиции. Весь этот демонов город! Уничтожила. Превратила в прах. Но сейчас даже собственный гнев казался неважным, глупым, ненужным. А в неожиданно прояснившемся сознании мелькнула первая здравая мысль – Кела нужно отсюда вытащить. Более того – как можно скорее отвести к врачу, а лучше сразу к целителям.
– Митора Тьёри… – голос Винса донесся до меня будто из пустоты. – С вами все хорошо?
– Да, – заставила я себя ответить.
Правда, поворачиваться не стала. Боюсь, сейчас в моих глазах оба ожидающие меня митора не увидели бы ничего хорошего. Лишь холодную жуткую ярость.
Нужно было срочно решить, как действовать дальше, что предпринять. Нет, собственное будущее в данный момент меня волновало мало, но если я призову свою силу и прямо сейчас начну прорываться отсюда боем, все может закончиться очень плохо. Для всех. А значит, нужно действовать тоньше.
Сама не знаю, как сумела сделать шаг назад… отойти от Кела, который медленно умирал на каменном полу холодной камеры. Душу скручивало жгутами, ноги отказывались передвигаться, но я продолжала отходить назад, к двери, где меня все еще ждали.
Выйдя из камеры, махнула обоим сопровождающим рукой и заявила, что на сегодня осмотр закончен. Винс проводил меня до дверей здания городского управления и, пожелав доброй ночи, сообщил, что придет утром.
И лишь оставшись одна, я наконец позволила себе сбросить маску холодной равнодушной миторы и, схватившись за голову, опустилась на колени прямо посреди комнаты. Хотелось кричать, плакать или, наоборот, отпустить огонь и перестать сдерживаться. И лишь понимание того, что таким образом я сделаю только хуже, еще удерживало меня от срыва.
