Именно благодаря ему те маги, кто не желал быть убитыми и не хотел покидать свои родные земли, получили шанс остаться… но уже без магии.
– Вот видишь, какой благородный.
– Угу, – ухмыльнулся Кел. – Он-то как истинный стратег отказался от дара исключительно на публику, на самом же деле продолжая оставаться магом. А вот у остальных дар глушили насильно. А после этого выживали не все. Но мы снова отвлеклись.
– Дальше я знаю, – сказала я, повернувшись к парню. – Короля того завали Дарвил Ринорский. Он собрал в своем новом государстве армию и отправился завоевывать соседние страны.
– На самом деле там к тому времени уже не с кем было воевать. Экономика стран оказалась в упадке, на месте некогда богатых городов остались лишь руины. Толковых правителей не нашлось, так что люди и сами были рады, что их завоевывают. Так Дарвилу хватило двух лет, чтобы прибрать к рукам все страны континента. Кроме нескольких мелких, расположенных ну в очень неудобных местах. Именно он назвал свое государство Семирской империей. Вот такая история.
– На самом деле, – проговорила я, немного помолчав, – похоже на правду.
– Это и есть правда, – сказал Кел, зачем-то легонько щелкнув меня по носу. – Хочешь еще одно доказательство? Заметь, Эли, в плане техники за последние полтора века в нашем мире почти ничего не менялось. Технический прогресс прыгнул и… замер. А знаешь почему? Его просто некому двигать. Тех гениев, умельцев и на самом деле великих магов больше нет. Остались крупицы одаренных, да и тех отлавливают и отправляют на костер.
– На самом деле на костер отправляют только самых опасных, – заметила я. – Остальных же просто казнят выстрелом в затылок.
Кел моргнул, потом еще раз и посмотрел на меня так, будто только что услышал нечто поистине ужасное.
– И ты так спокойно об этом говоришь?! – выпалил он вдруг.
– А, по-твоему, костер лучше?! – рявкнула я в ответ.
Мы уставились друг на друга, будто непримиримые враги, но говорить больше ничего не стали. Я посмотрела в яркие глаза Кела, которые сейчас будто стали темнее, и почему-то забыла, что собиралась сказать. Он тоже молчал, но как мне кажется, лишь потому, что боялся наговорить лишнего.
– Все, я свою часть договора выполнил, – заявил он спустя долгие пять минут полной тишины.
Селима уже спряталась за горами, и одинокий причал, на котором мы сидели, начали окутывать вечерние сумерки. Темнело в столице быстро, потому нам обоим следовало поспешить уйти отсюда.