Под проклятой звездой в глубине дома, молодой лейтенант рывком прошел через темные коридоры. Внутри было тихо — лишь шепот работающих слышался с другой стороны закрытого барьера. Женщина средних лет ждала его у входа, а пожилой мужчина завязывал посылочный ящик в крепкий ремень, ступив на нагревшийся резиновый штемпель....
– Вот вам зеркало – держите!
Маленькое зеркальце в деревянной рамке, но сойдёт для сельской местности.
– А гребешок?
– Расческа подойдёт?
– Вполне… Не подержите зеркальце?
– А может быть, сразу парикмахера пригласим? – фыркнул опер. – Сами справитесь!
Приподнявшись, девушка повернулась так, чтобы на неё падал солнечный свет из окна. Отставив вперёд левую руку, она повернула зеркальце, разглядывая своё отражение.
Ну, не кикимора, конечно, но причесаться нужно! Она несколько раз повернулась, выбирая удобное положение…
Вспышка!
Солнечный зайчик мазнул по лицу подполковника.
Ещё один… и ещё…
Один – два – один – аналогично звуковому коду.
«Прикройте огнём, передвигаюсь».
Гальченко снял кепку и почесал затылок.
Сигнал.
Щелкнули взводимые курки.
В руках у Гальченко мелькнуло оружие Котенка – «Наган» с глушителем. Точно попасть на такой дистанции в человека из него затруднительно, но вот влепить пулю просто в оконное стекло – никаких проблем!
Когда прямо на протокол допроса брызнули осколки стекла, Марина взвизгнула и кубарем укатилась в сторону.
К чести опера надо сказать, что он труса не праздновал. Рухнув на пол, ушёл под прикрытие стены, выхватывая на ходу оружие. И, разумеется, потерял из виду девушку. Впрочем, дурой он её не считал, а, судя по направлению, в котором она рванулась, дальше коридора ей не убежать. А там – конвоир. Встретит и приголубит, так сказать…
Дальнейшее развитие событий показало, что в оценке умственных способностей Марины он не только не ошибся, но даже несколько их преуменьшил.
Вынырнув на секунду около двери, она протянула руку.
Щелк!
И, блеснув на солнце, ключ вылетел в окно!
А уже через секунду-другую дверь дернули – то спешил на помощь конвоир.
Безрезультатно – дверь и не такое могла выдержать…
А по окнам уже лупили с трех стволов. Разлетались вдребезги стекла, осыпалась с потолка и стен штукатурка, трещало дерево шкафов.
Поэтому Степаненко упустил момент, когда с одного из столов стартовал графин с водой.
Сей снаряд весом и габаритами существенно превосходит револьверную пулю. Впрочем, пистолетную – тоже.
Почти трехкилограммовый «снаряд» напрочь вынес остатки стекол в одной из рам. Да и оконный переплёт едва выдержал такой удар.
Что-то ударилось об пол, покатилось…
– Граната! – резанул по ушам девичий крик.
