Автор
В мире, где технология и человеческие взаимности встречаются в схватке за контроль над миром, С. А. и Х. представляют шахматную игру века. Опасные шахи и маты ожидаемых решений — все это в третий раз, когда ты хочешь отключить телефон после того, как он вылетает из руки прямо на стакан....
Потому что если ты скончаешься, об этом должны узнать прежде, чем крысы начнут пожирать твои внутренности.
– Но ты здесь.
– Я была здесь. А теперь ухожу.
Нолан заметно сдувается, и во мне просыпается что-то типа сострадания.
– Где Эмиль? – спрашиваю я.
– Я не собираюсь звонить Эмилю, потому что у меня насморк. Он готовится к экзаменам и по три часа в день тоскует по Тану.
– Тогда позови кого-нибудь другого.
Нолан качает головой:
– Со мной все будет в порядке.
– Не будет. Когда я пришла сюда, ты был наполовину мертв.
– Тогда останься.
– Я уже опаздываю в «Цугцванг». Я…
Он смотрит на меня своими темными, ясными глазами, и я не могу просто так уйти. Не могу оставить его. Что, если он умрет от обезвоживания? Получается, это будет моя вина. Мне бы не хотелось, чтобы призрак Нолана преследовал несколько поколений женщин семейства Гринлиф. Я прослежу, чтобы придурок остался жив.
– Наша работа состоит в том, чтобы играть в шахматы, так что мы можем сыграть партию, – говорит он, пока я пишу Дефне сообщение, что у меня ЧП.
– Хорошая попытка.
– Она сработала?
– Нет. Нолан, ты все еще выглядишь как зомби. Иди поспи, а я потрачу свой день на просмотр ключей к «Дрэгон эйдж» через твой вайфай.
– Дрэгон что?
Так я оказываюсь у Нолана на кожаном диване и рассказываю ему про эльфов, яйцеголовых и конец света. Поставленное фоном видео и присутствие Нолана успокаивают.
– Это мне нравится больше, чем сериал про Джагхеда, – говорит Нолан через десять минут.
Я зеваю, довольная услышанным.
А затем, десять минут спустя, проваливаюсь в сон.
Послеполуденное солнце слепит глаза, но мне все равно. Удается игнорировать яркий свет, потому что я завернута в самое кайфовое одеяло на свете. Идеально, пять с плюсом, двенадцать из десяти, пять звездочек на «Амазоне». Под ним тепло, и моя спина прижимается к спинке дивана, такой твердой и тяжелой – идеальное сочетание жесткого и мягкого. В основном жесткого, но в хорошем смысле.
Я никогда отсюда не уйду. Теперь я живу здесь, в этом раю. Открываю глаза, чтобы изучить свои новые владения и…
Нолан прямо передо мной. Смотрит на меня. И что-то говорит мне, из-за чего я, по идее, должна паниковать. Но я способна сказать только:
– Эй.
