Автор
В мире, где технология и человеческие взаимности встречаются в схватке за контроль над миром, С. А. и Х. представляют шахматную игру века. Опасные шахи и маты ожидаемых решений — все это в третий раз, когда ты хочешь отключить телефон после того, как он вылетает из руки прямо на стакан....
– Клянусь, он наливал ванну до краев и купался в них.
– Не, уверен, что он их просто пил.
Смеюсь и качаю головой.
– Я бы с удовольствием обыграла его. Просто не знаю, смогу ли.
– Ты алхимик, – мягко говорит Фэгард-Ворк. – Ты можешь добиться всего, чего захочешь, Гринлиф.
Я чувствую, как краснею.
– Эй, Гринлиф, – Кавамура. – Ты есть в «Дискорде»?
– «Дискорде»?
– Мессенджер такой. У нас есть чат, где почти все игроки первой двадцатки. Мы там говорим о шахматах, сплетничаем про ФИДЕ – ничего сверхъестественного.
– Оу, – я чешу затылок, оглядываясь вокруг. Этим парням примерно от восемнадцати до чуть меньше сорока. Будет ли им со мной интересно? – Я не вхожу в двадцатку.
Они смеются. Один из них говорит:
– Пока что. – И они смеются еще сильнее.
– Коха там, кстати, нет. И это круто, потому что мы сделали отдельный канал, где обсуждаем его.
– И мы скорее будем дважды в день испражняться стеклом, чем общаться с ним по собственной воле.
– Наш язык любви – это антикохные мемчики. – Все снова смеются.
– Еще там нет Нолана.
– Но мы его приглашали. Он просто не захотел.
– Да, мы не ненавидим Сойера. Хотя раньше он был тем еще мелким дерьмом, – добавляет Петек.
– Типичный подросток, – замечает Кавамура.
Снова смех. Переплетение акцентов и интонаций почти музыкальное, и я чувствую себя невеждой. Я едва говорю на одном языке. Не знаю разницу между «роспись» и «подпись» и вечно забываю, как пишется «в течение пяти часов».
– Но до Сойера нам нет дела, – объясняет Дэвис. – Мы не можем обыграть его – никто не может, кроме тебя. Так что предпочитаем делать вид, что его не существует."
"Петек прокашливается, поворачивается ко мне с заговорщическим видом и шепчет:
– Пожалуйста, не говори Сойеру, что я назвал его мелким дерьмом. Он выглядит так, будто может мне врезать, а у меня дома жена и две прекрасные дочери, и они бы очень по мне скучали. Я учу их играть в шахматы, но во время нашей партии они болели за тебя.
– Почему ты думаешь, что я расскажу?.. О. Оу. Нет, мы с Ноланом… мы не встречаемся. Нас едва ли можно назвать друзьями. Не верьте тому, что пишут в интернете.
– Мы обычно и не верим. Но я подумал, что это похоже на правду, потому что он приехал на Турнир претендентов, хотя обычно не приезжает. Прошу прощения.
